Социальный либерализм полностью

В этом случае изучаются законы поведения индивидуальных экономических агентов – домохозяйств и фирм, а затем происходит отождествление законов коллективного поведения с законами индивидуального поведения. Такой основанный на методологическом индивидуализме «подход к экономическим проблемам посредством изучения определенных агрегированных процессов» [Heilbroner, 1970, р. 21], когда «макроэкономическая динамика получается из простого агрегирования индивидуальных действий» [Дози, 2012, с. 52], а макроэкономическое развитие выводят из поведения микроэкономических единиц [Ackley, 1968, р. 570; Campagna, 1981, р. 5–7], продолжает доминировать в сознании современных ортодоксальных макроэкономистов.

Напомню, что система постулатов ортодоксальной экономики, основанная на принципе методологического индивидуализма, берет начало у А. Маршалла [Marshall, 1890]. С середины XX в. она представляет собой уже согласованный набор постулатов, разделяемый большинством экономистов-неоклассиков. К этому времени принцип «методологического индивидуализма» терминологически был введен в программу экономических исследований Й. Шумпетером, который «дал название тому, что уже и так объединяло неоклассических авторов и отличало их от своих классических предшественников» [Допфер, 2008, с. 112]. Базирующаяся на принципе методологического индивидуализма система постулатов сохраняет свою устойчивость, и пока не сложилось альтернативного сравнимого по популярности и проработанности направления экономического знания, строящегося на иных методологических предпосылках.

Отмеченная устойчивость мировоззренческого ядра, или hard core, по М. Лавойе [Lavoie, 1992], ортодоксальной экономической теории, а также явная или неявная приверженность нескольких поколений экономистов принципу методологического индивидуализма объясняет возможности постоянного синтеза предпринимаемых теоретических инноваций с мейнстримом. Так, в свое время Кейнс показал, что рыночная экономика страдает внутренней неустойчивостью и невозможностью установления рыночного равновесия как в силу неопределенности соотношения сбережений и инвестиций, так и невозможности достижения полной занятости [Кейнс, 2012]. Его выводы о том, что государственные расходы и «социализированные» инвестиции следует рассматривать как эндогенные экономические переменные, представлялись сначала как «кейнсианская революция». Но впоследствии идеи Кейнса были использованы для уточнения условий рыночного равновесия: Д. Хикс и П. Самуэльсон адаптировали их для неоклассической теории, осуществив так называемый «неоклассический синтез». То же справедливо в отношении современной поведенческой теории. «При своем появлении на свет она рассматривалась как альтернатива традиционной неоклассической микротеории и всему западному мейнстриму в целом. Однако в настоящий момент нарождается тенденция включения behavioral economics в состав «основного ядра» экономической теории Запада» [Худокормов, 2009, с. 38].

Аналогичная ситуация характеризует неоинституциональную теорию, хотя и декларирующую выход за пределы неоклассики, но в значительной степени опирающуюся на ее базовые постулаты, и «осталась в рамках ее парадигмы» [Нестеренко, 2002, с. 11]. Как отмечал М. Блауг, «школа институциональной теории представляет собой не более чем легкую склонность к отступлению от ортодоксальной экономической науки» [Блауг, 1994, с. 958]. О. Уильямсон высказался еще более определенно: «институциональная экономика инкорпорирована в ортодоксию» [Williamson, 2000, р. 596]. Это фиксируют и российские исследователи (см., например: [Автономов, 2010, с. 175]). Как отмечает О. Ананьин, даже основатель новой институциональной экономики Д. Норт пишет о том, что экономика «отказывается от изучения того контекста (курсив мой. – С. К.), котором делается выбор» [Ананьин, 2013, с. 34] и концентрируется собственно на экономическом поведении, уходя корнями в традиции неоклассики. Поэтому «методологически новая институциональная экономика аналогична неоклассической экономической теории» [Keizer, 2007, р. 5]. Сохраняет свою актуальность давнее замечание Д. Коммонса, что, несмотря на разнообразные теоретические новации, по сути анализируется «экономика максимизации чистого дохода. В последние годы эта теория объединила определенные институциональные факторы… под терминами «несовершенная конкуренция», «монополистическая конкуренция»; «конкурентная монополия». Однако даже если их усложнить эволюционными моментами^ теория эта по-прежнему останется экономикой максимизации чистого дохода» [КоммонС; 2007; с. 60], базирующейся на принципе методологического индивидуализма.