Социальный либерализм полностью

Раскрывая содержание методологического релятивизма, Рубинштейн отмечает, что следование этому принципу допускает объяснение поведения индивидуума не только чисто экономическими мотивами, но и «макросоциологическими переменными». Кроме того, он вводит принцип гетерогенности экономических субъектов, выделяя, по крайней мере, «две основные группы – «индивидуумов», генерирующих общественный интерес посредством рыночного механизма, и «политиков», кому остальная часть населения доверила заботиться об общем благосостоянии» [Рубинштейн, 2013, с. 5, 28]. Интересы этих групп формируются в различных институциональных средах, они несводимы друг к другу и дополняют друг друга. При этом интерес политиков, трактуемый как общественный интерес, вслед за Р. Масгрейвом он рассматривает как результат «передачи в политический траст» индивидуальных предпочтений. Голосуя на выборах за того или иного кандидата, индивидуумы вместе со своим голосом передают ему право выражать их мнение о том, какими должны быть общественные преференции [Рубинштейн, 2009]. Таким образом, отстаивается принцип комплементарности полезностей, в соответствии с которым допускается наличие группового интереса наряду с индивидуальными интересами членов группы, что связывается с существованием двух, несводимых другу к другу, ветвей формирования общественного интереса: рыночной и политической [Рубинштейн, 2013, с. 39].

Тем не менее пока остается не до конца ясным, каким образом осуществляется синтез принципов индивидуализма и холизма, к которому стремится Рубинштейн. Можно видеть, что, выбирая конкретные способы анализа, он чаще опирается на принцип методологического индивидуализма в его общепринятой трактовке. Так, выделяя политические структуры (генерирующие общественный интерес), например парламент, в качестве объекта исследования, он определяет его «как совокупность «аутентичных советников» крупных и мелких политических партий, представляющих интересы соответствующих групп избирателей» (Рубинштейн, 2013, с. 36), а не как обезличенные структуры, развивающиеся по собственным законам, что характерно для холистического подхода.

Подытоживая попытки построения экономистами «синтетических подходов», преодолевающих ограничения методологического индивидуализма, можно видеть, что, как и в социологии, поставленные задачи ими пока еще не решены

Анализ многолетних дискуссий между сторонниками двух принципиальных подходов и неудовлетворительность результатами их «синтеза» в экономике и социологии позволяет предположить, что в данном случае имеет место комплементарность, дополнительность подходов, базирующихся на принципах индивидуализма и холизма, когда знания об обществе получаются в рамках отличающихся, не сводимых друг к другу систем понятий. Несводимость в данном случае означает невозможность придерживаться одновременно двух подходов (или их «синтеза») при проведении конкретного исследования, что не снимает возможности использования либо того, либо другого при решении разных исследовательских задач.

Действительно, объектом междисциплинарных исследований, проводимых экономистами и социологами, является общественная жизнь с присущей ей двойственностью, выражающейся в том, что социальные структуры, с одной стороны, и социальная деятельность и поведение – с другой, равнозначны. Они дополняют друг друга. Для их анализа исследовательская практика выработала аналитические приемы, опирающиеся, соответственно, на два альтернативных методологических принципа – холизма и индивидуализма.

При этом не следует забывать о категории времени, о временном измерении социально-экономической жизни. Структуры по времени предшествуют социальной деятельности. А если в результате деятельности (у которой есть свои внутренние закономерности) возникает структура, то ею уже определяется последующая деятельность. Структура и деятельность часто или обычно «не синхронны», а следовательно, как полагает Арчер, аналитический дуализм становится логически необходимым. Аналитический дуализм становится делом «теоретической необходимости, если мы хотим четко зафиксировать процессы, способные объяснить определенные социальные изменения, т. е. если мы хотим развивать полезные социальные теории для работающих исследователей» [Арчер, 1999, с. 190].