Социальный либерализм полностью

Особенность подхода Тобозо состоит в том, что для него пропагандируемый им институциональный индивидуализм является не частью жесткого ядра базовых предпосылок (hard core assumptions), а лишь аналитической программой, способом анализа как для «традиционных институционалистов» с их холистическим подходом, так и для новых институционалистов с их редукционистским методологическим индивидуализмом: и те и другие могут оставаться в русле основных предпосылок соответствующей школы. Поэтому, например, введение институционального индивидуализма не означает конвергенции традиционного и нового институционализма.

По мнению Тобозо, главная особенность институционального индивидуализма – «объяснение человеческого поведения (курсив мой. – С. К.) не как основанного на предпосылках о рациональности, но как «non-calculated behavior»» [Toboso, 2001, р. 671], то есть поведения, определяемого нормами и правилами. Можно сказать, что предлагается использовать не модель homo economicus, но модель homo institutius. Ссылаясь на Агасси, он поясняет, что подход с позиций институционального индивидуализма предполагает исследование роли социальных и институциональных факторов при изучении человеческих взаимодействий и их последствий. Другими словами, институциональные факторы привлекаются как объясняющие переменные. Тобозо вводит три предпосылки, каждая из которых выступает как «составная часть» подхода институционального индивидуализма [Toboso, 2002, р. 677]:

– только субъекты могут преследовать свои цели и продвигать интересы – эта предпосылка обособляет его от методологического холизма. Она означает, что нет никакого внеперсонального системного фактора, обладающего собственной динамикой. Хотя институты и существуют, но в дискурсивную модель они включаются только при соблюдении (Тобозо пишет «при диктате») всех трех предпосылок;

– формальные и неформальные наборы институциональных правил, влияющие на взаимодействия между субъектами, являются частью объясняющих переменных – это предпосылка отличает институциональный индивидуализм от методологического индивидуализма;

– существенные институциональные изменения всегда являются результатом независимых или коллективных действий некоторых субъектов и всегда осуществляются внутри широких институциональных рамок.

Следует также отметить указание Тобозо на то, что институциональный индивидуализм как тип объяснения (анализа) чаще используется в прикладных работах, докладах и изданиях, чем в теоретических трудах. Тем не менее он приводит некоторые примеры такого типа анализа в работах традиционных [Schmid, 1987] и новых [North, 1993] институционалистов.

Суммируя взгляды сторонников институционального индивидуализма, можно сказать, что он не предлагается в качестве специфической базовой предпосылки новой теоретической методологии. Взгляд исследователей по-прежнему фокусируется на анализе человеческих взаимодействий и фигуре экономического субъекта, хотя круг условий, оказывающих на них влияние, расширяется за счет включения институтов. Речь идет, по сути, лишь о более мягком варианте принципа методологического индивидуализма, когда микро– и «макроэкономические эффекты должны быть представлены как результат взаимодействия отдельных акторов в рамках существующих институтов» [Полтерович, 2011, с. 107], или о его расширенной версии, по-прежнему сохраняющей объяснение общественных явлений в терминах индивидуального поведения.

Задачу формирования экономической методологии с использованием более общих предпосылок, чем опора лишь на принцип методологического индивидуализма, ставит перед собой и Рубинштейн. Он пишет об этом следующим образом: «Оставаясь приверженцем методологического субъективизма и давним критиком "шаблонного методологического индивидуализма”… я исхожу из целесообразности его замены более общим онтологическим принципом, используемым в ряде научных дисциплин, в том числе в лингвистике, социологии и философии. Речь идет о некотором синтезе индивидуализма и холизма – о "методологическом релятивизме”» [Рубинштейн, 2013, с. 5].