Социальный либерализм полностью

В перспективе подлинно авангардная роль групп, дальше других ушедших по пути модернизации, по-видимому, скажется, в том числе, в передаче другим группам опыта искреннего и нестыдливого позиционирования своих целей в качестве приоритетных для всего общества. Другой вопрос, что склонность считать именно себя «другими людьми», добиваясь реализации собственных интересов, будет взаимно признаваться естественной для каждой из групп. В результате отпадет потребность в оправданиях с помощью академических аргументов. Это никоим образом не исключает внимания к интересам всего общества как области совпадения ключевых интересов всех граждан или их подавляющего большинства. Таково, в частности, удержание конкуренции интересов в рамках, исключающих разрушительные конфликты. Для этого необходимо безусловное уважение к закону и постоянная нацеленность на поиск компромиссов в противовес безоглядным проявлениям группового эгоизма. Разумеется, данный прогноз относится к оптимистическому сценарию, подразумевающему последовательное становление гражданского общества и соответствующую эволюцию политической системы. Реализуется ли он, вопрос иной.

Историческая ограниченность социального либерализма показана в [Полтерович, 2015]. В данной статье, открывающей новый горизонт дискуссии, говорится, что «эта философия упускает… возрастающую роль институтов сотрудничества» в противоположность соперничеству [Полтерович, 2015, с. 58]. Упрек не до конца справедлив: скорее недооценивает, чем совсем упускает. Тем не менее именно тенденции, о которых убедительно пишет В. Полтерович, снижают актуальность социального либерализма по мере снятия той проблемы «проекта Просвещения», с которой пытается совладать Рубинштейн. Доминированию подобных тенденций в точности соответствует завершающая стадия перехода к демократическому типу социальной политики. Однако балансировка экономической, политической и социальной конкуренции добровольным сотрудничеством предполагает меру доверия и характер гражданской культуры, от которых российское общество пока далеко[181]. В нашей повестке дня пока значится не завершение перехода, а его начало в условиях, настоятельно требующих в первую очередь цивилизованного обустройства конкуренции социальных групп. Ее замалчивание или осуждение чреваты движением скорее назад, чем вперед. Таков контекст, в котором высказывания участников дискуссии, симпатизирующих социальному либерализму, обладают несомненной привлекательностью.

Эти высказывания фактически отражают мейнстрим отечественных представлений о должном. Примечательно, что схожие суждения присутствуют в программных материалах многих политических сил, относящихся как к власти, так и к оппозиции, системной и несистемной (например, [Путин, 2012], [Программа… 2014] или [Платформа… 2015]). Вместе с тем в большинстве статей участников дискуссии отчетливо видно недовольство существующим положением вещей. Яснее других участников, за исключением сторонников либертарианства, претензии к государству сформулировала Тихонова: «… государство должно обеспечивать рост экономики и прозрачность рынка труда, четкие правила взаимодействия работников и работодателей, низкую инфляцию, позволяющую сберегать и инвестировать, не меняющееся постоянно законодательство, равенство всех перед законом, работающую судебную систему, преодоление тотальной коррупции и т. д.» [Тихонова, 2013, с. 40–41]. Есть ли в этих словах нечто специфическое для социального либерализма? Под ними подписались бы классические либералы и классические консерваторы, социал-демократы и либертарианцы, равно как неолибералы, сетования на засилье которых не раз звучали в дискуссии.