– Ну охренеть. – Отворачиваюсь, горько усмехнувшись. – Что-то раньше я от тебя жалоб не слышал, Рей. Ты всегда была прямолинейна. Я от кого угодно мог ждать лицемерия, но только не от тебя.
– Но ты же знаешь, что я никогда не лезла в политику, приятель.
– Мне было плевать, кто и какие отдавал приказы, я просто делала свою работу.
Она беспечно пожимает плечами, отпивая виски, но я чувствую, что ее тоже напрягает разговор. Рейвен вообще не любит серьезные разговоры.
– Чудесно. – Делаю большой глоток и продолжаю. – Ну, подруга, рассказывай. Что еще тебя не устраивало в моей политике?
Шумно фыркнув, Рейвен зачем-то выдерживает паузу, прежде чем бросить мне обвинение, которое я уже слышал раньше.
– Твои личные терки с шерифом Осборном навлекали проблемы на всех «соколов».
– Серьезно, мать твою?
Моя рука со стаканом застывает в воздухе, и я ощущаю, как все внутри начинает закипать.
– Обвиняешь меня в том, что я отказывался лизать зад этому вонючему копу? Если бы я платил и ему, и Квентину, нам бы оставались лишь объедки. Я делал это ради всех нас, не забирал все себе, а делил прибыль по справедливости, разве нет? Разве я был где-то не справедлив к ребятам?
Судя по вздернутым бровям, Рей опешила от моей реакции. А чего она ждала, заявляя подобное?
– Если бы ты не шел на принцип и смог договориться с Осборном, многие наши ребята не попали бы в его лапы, – бросает она, качнув головой.
– Я помогал, кому мог. Но я не мог помочь тем, кто попался из-за своей глупости.
– А ты, Дивер? Ты не по глупости попался, когда откинулся твой папаша? Но Квентин тебя отмазал, и ты вышел из колонии как ни в чем не бывало. Ведь ты же его любимчик
Рейвен говорит непривычно осуждающе, а я искренне не понимаю ее возмущений. Откуда это взялось?
– И в чем я ошибся, по-твоему? – в моем голосе невольно звучит вызов.
– Честно? – поджав губы, она отводит прищуренный взгляд. Лязг металлических пряжек на ботинках от того, что она нервно дергает ногой, только сильнее раздражает, накаляя атмосферу между нами. После затянувшейся паузы она наконец отвечает: – Когда кинул Квентина. После всего, что он сделал для тебя.
Слова Рей словно дробью прошибли мой мозг, и я невольно отшатнулся. На секунду в голове пронеслась тревожная мысль. Но Рейвен – моя подруга. Я знаю ее тысячу лет. Мы росли вместе. Кто-кто, а она точно не может быть связана с Квентином. И, хотя это подозрение кажется мне абсурдным и оскорбительным для нашей дружбы, изнутри словно кусают очередные сомнения, призывая меня подняться к Бель, посадить ее в машину и уехать подальше отсюда, но я не могу перед этим не узнать:
– Другие ребята тоже так думали?
Я всегда рассчитывал, что близкие ребята честны со мной. Точно так же, как и я с ними. Неужели все это был самообман? Неужели мои друзья видели, что я ошибаюсь, и просто наблюдали за тем, как я закапываю себя, не говоря ни слова?
Рейвен наконец открывает рот, чтобы ответить, но тут у нее раздается звук уведомления. Рей тянется к заднему карману джинсов. Посмотрев на экран, она поднимает на меня хитрый взгляд.
– Прикинь, похоже, твоя милая Изи собиралась от тебя сбежать.
Изабель собиралась от меня сбежать? Куда? Почему? Откуда Рей это известно? Кто вообще написал ей? И почему «собиралась»?
Каждая мысль прорезает виски, а удары сердца глухо отдаются в горле.
– Что ты несешь?
Рейвен все с той же ехидной гримасой сует свой телефон прямо мне в лицо, и я читаю последнее входящее сообщение:
Донни: Девчонка у нас. Собиралась бежать. Будь осторожна.
– Твою мать… – вырывается у меня за секунду до того, как я слышу щелчок затвора, и, оторвав взгляд от экрана, вижу перед собой дуло пистолета.
– Ничего личного, красавчик, просто бизнес. – Рей пожимает плечами, пятясь, но продолжая держать меня на мушке. – Правда, мне жаль, что приходится это делать.
А я застыл в оцепенении, пока мой мозг пытается сложить дважды два. Рейвен, моя подруга, завязавшая с криминалом, тычет мне в лицо пушкой. Донни, чертов кидала Донни, пишет ей сообщение. Изабель собиралась уйти от меня. Изабель у них. У кого – у «них»?
Наконец ко мне приходит отрезвляющее осознание. Рейвен. Квентин. «Вороны». Все это время. Я ехал прямо в ловушку все это время. И потащил за собой Бель. Девушку, что стала для меня всем, и я выпотрошу себя, если она пострадает.
– Где она? Что с ней?..
– Давай-ка без резких движений, приятель, если не хочешь, чтобы эта ночь стала для нее последней. Если она, конечно, не просто «заноза в твоей заднице».
Каждое ее слово, пронизанное металлическим холодом, ударяет прямо в цель. Какие резкие движения, когда я даже и звука из себя выдавить не могу, потому что язык будто приклеился к небу, а леденящее оцепенение сковало все мое тело? Я просто застыл, не зная, что делать. Ступор.
