Я и раньше оказывался в передрягах. Бывало и хуже. Намного. Но никогда так не терялся. Никогда не ощущал настолько удушающий, смертельный страх. Прежде всегда на кону стояла лишь моя жизнь. Никчемная, жалкая жизнь, которой я никогда особо не дорожил, но тем не менее я находил способ бороться. Но, мать твою, не сейчас. Почему не сейчас? Не когда на кону жизнь, которая для меня ценнее собственной, ценнее всего?!
– Двигайся, Дивер, на выход, – указывает пистолетом Рей, спускаясь с веранды по ветхим ступенькам. – Живо! – Ее стальной голос выводит меня из оцепенения, заставляя послушаться, но разум так и остается в ловушке охватившего меня ужаса.
Я не могу мыслить ясно. Как помочь Бель? Что мне делать? Что я вообще могу сделать, кроме как покорно следовать за этой предательницей, пока она ведет меня… Куда?
К Изабель? К Квентину? На смерть? К Квентину на смерть? Да плевать. Плевать, что будет со мной, только бы моя девочка была в порядке. Но какой нахрен порядок? Она снова страдает по моей вине, и в этот раз все может быть намного, намного серьезнее.
Нет. Нет. Нет. Я не позволю. Придумаю что-нибудь. Сделаю что-нибудь. Обязан. Просто обязан собраться и перестать пускать сопли. Ради нее. Я сделаю все ради нее. Обещал ведь защищать ее, и будь я проклят, если не сдержу слово.
– Только без глупостей, Дивер. Даже не думай выпендриваться, – снова раздается голос Рейвен позади, пока она держит меня на мушке на расстоянии. Не подходит вплотную, не тычет пушкой мне в спину, нет. Боится. Боится, даже зная, что я не могу сопротивляться, ведь у них моя Бель.
Только сейчас, оглянувшись по сторонам, замечаю, что мы движемся к седану на парковке перед баром, и спрашиваю:
– Куда мы едем?
Хотя сам думаю лишь о том, как увидеть Изабель. Я должен ее увидеть. Должен убедиться, что она цела. И убедить их, что она ни при чем, что она невинна и не впутана во все это дерьмо с «воронами» и «соколами».
– А сам как думаешь?
«К Квентину», – проносится в мыслях очевидный ответ, но я молчу, не глядя в лицо Рейвен. Пять минут назад я считал этого человека своим другом, а теперь она смеет угрожать Изабель.
Сука. Гребаная сука.
Будто прочитав мои мысли, она издает смешок и останавливает меня у машины. Открывает заднюю дверцу, и ко мне под ноги на асфальт падает что-то металлическое. Наручники. С мехом.
– Надевай. Через дверную ручку.
– Какого черта? – Поднимаю на нее ошарашенный взгляд и морщусь, не скрывая отвращения. – Издеваешься?! Я не собираюсь надевать секс-наручники!
– Прости, приятель, но других у меня не было…
– Иди ты к черту!
– Надевай, если хочешь снова увидеть свою блондиночку, – процедив, она смотрит на меня так, словно и не было всех этих пятнадцати лет дружбы между нами. Мразь.
Стиснув зубы, забираюсь на заднее сиденье и защелкиваю на запястьях наручники.
– Очень профессионально, Рей, – выплевываю я с сарказмом, стараясь не думать о том, что она могла использовать их по назначению.
– Куда же мне до тебя, профессионала? – язвительно усмехнувшись, она громко захлопывает дверцу перед моим носом.
Сев в машину, Рей настраивает радио и выезжает с парковки, освещенной лишь фарами ее машины. Пока она разгоняется по шоссе, я начинаю немного приходить в себя и пытаюсь оценить ситуацию.
Я в дерьме. Это очевидно. Я на заднем сиденье, пристегнутый наручниками к дверце. Пушку и нож оставил в комнате наверху. Ну, конечно же. Я думал, что выхожу подышать. Расслабился.
Рей сосредоточена на дороге, и я мог бы нанести резкий удар ногой, но что дальше? Въедем в столб или слетим на обочину, а я все еще буду прикован к дверной ручке? Есть ли вообще смысл в сопротивлении, пока я не знаю, где Бель?
– Рей, девчонка не при делах, честное слово, – я впервые звучу жалко и сам себя не узнаю. – Не трогайте ее.
– Ничего не могу обещать, приятель. Она с Луисом и Донни.
Только не это. Луис тупой и ведомый, а Донни просто неуравновешенный придурок. Хуже, чем я.
– Да что б тебя, Рей! Какого черта вообще?
– Все должно было быть немного иначе. Мы не думали, что ты выйдешь ночью воздухом подышать. – Она глушит радио, и теперь ее слышно лучше. – Я думала, парни заберут тебя, а я поеду с Изи.
– Зачем она вам? Вам нужен я!
– Чтобы не выпендривался. Квентин хочет пообщаться без твоих выкрутасов.
– Тварь ты, Рейвен, просто тварь, – ядовито бросаю я, в бессильной злости пнув пассажирское сидение передо мной.
Я наконец не ощущаю себя парализованным. Нет. Теперь я в адском гневе. Естественном для себя состоянии. Каждый нерв натянут и оголен до предела, а кровь обжигает изнутри так, что, кажется, вены сейчас полопаются и зальют бурой жидкостью весь прокуренный салон машины. Черт, я разорву их глотки голыми руками, если они обидят Изабель, если только тронут ее.
– Эй, угомонись там, Ромео, а то придется и ноги твои обездвижить.
– Что, есть еще одни наручники с пушком?!
– Есть скотч.
– Какого черта ты тогда?.. – Я возмущенно таращусь на свои запястья.
