– Просто поржать. – Она смеется, пожав плечами. – Нейтан Дивер собственной персоной в розовых меховых секс-наручниках на моем заднем сиденье. Ну и зрелище! Когда еще у меня будет такой шанс?
– По-твоему, это смешно?! – рычу я, подавшись вперед, насколько это возможно. – Если с головы Изабель хоть один волос упадет, вы все поплатитесь, я каждого сраного «ворона» ощипаю и на бульон пущу!
– Че-е-ерт, – мотнув головой, она расплывается в ухмылке и глядит на меня в зеркале заднего вида, – неужели эта девчонка правда так важна для тебя?
Ей смешно. Гребаная социопатка. Как я вообще мог относиться к ней как к другу? Как я мог видеть что-то общее между нами? Неужели я был таким же до встречи с Бель?
Когда я ощущаю металлический привкус во рту, осознаю, что искусал губы до крови. Опускаю взгляд на свои лихорадочно трясущиеся руки, а каждый вдох дается труднее предыдущего. Как ни старался скрыть, я уже давно выдал себя и свои чувства с потрохами. Свет фонарей и фар со встречки жестко бьет по глазам, отдаваясь резкой болью в висках, путая навязчивые мысли, но снова и снова всплывает одна:
–
– Бинго.
– Так ты их лидер?
– Снова бинго.
– Черт, – обессиленно вздыхаю я.
– Мне правда жаль, что так вышло, – ее серьезный тон заставляет меня раскрыть глаза, но не посмотреть на нее, а уставиться в потолок в темноте салона машины.
– Тебе жаль?! Ты подставила меня. Намеренно. Осознанно. Рей, какого черта? Мы были друзьями…
– Были, – многозначительно повторяет она. – Но бизнес важнее личной привязанности. Приоритеты. Квентин учил нас расставлять их, помнишь?
Расчетливая дрянь. Она всегда была такой. Холодной, циничной, беспристрастной. Даже в личных отношениях. Даже когда уехала помогать отцу, она искала выгоду для себя. Даже с теми, кого, по ее словам, «любила». Теперь, сам познав любовь, я уверен: она и понятия не имела, что это значит.
– Зачем, Рей? Я думал, ты уехала из восточного Хеджесвилля, чтобы завязать с криминалом.
– Так и было… Поначалу. Но после удара у отца обнаружились проблемы с сердцем. Нужно было лечение, лекарства, уход. А все это в нашем мире стоит денег. Больших денег. Страховки и запасов на черный день не хватило, – говорит она.
– Серьезно? – фыркаю я. – Ты пошла на все это ради него? Отец бросил тебя без гроша в восточном районе с престарелой бабкой, скинув всю ответственность на подростка!
– Тем не менее, после ее смерти, он – моя семья, больше нет никого, – непривычно тихо говорит она, глядя на дорогу.
От этих слов мне стало больно.
– Серьезно? Я думал,
Рейвен шумно вздыхает, вжавшись в водительское сидение, будто думает, что это поможет укрыться от моего негодования.
– Хотела бы я, чтобы был другой выход, Дивер. Мы были хорошей командой, правда. Ребята любили тебя. Но времена меняются. Им нужен лидер сильнее, пойми…
– Ты? Серьезно?! – я не сдерживаю нервный смешок. – Думаешь, справишься со всем этим дерьмом в одиночку?
– В отличие от тебя, приятель, я не иду против Квентина. Так что я не одна.
Я обессиленно роняю голову на подголовник и уставляюсь в окно на проносящиеся мимо пейзажи, пытаясь отвлечься от боли. Все это время меня водили за нос, как какого-то дегенерата.
– Значит, все это было ложью, чтобы заманить меня к тебе? Тим, документы, граница, Канада?
Деревья за окном ускользают от моего взгляда так же быстро и неотвратимо, как надежда, которую я прежде ощущал от этих произнесенных слов.
– Ага. Ну, кроме Тима. Он реально мой знакомый, но я ему даже не звонила.
Я никогда не мечтал о чем-то по-настоящему. Но с недавних пор, закрывая глаза, я видел нас с Бель вместе. Свободными. Где-нибудь в Канаде. У океана, как она хотела. А сейчас это все кажется таким нереальным, как видение, как сон, от которого меня так жестоко разбудили, вырвали, отобрав надежду, в которую я так отчаянно вцепился. Вгрызся до боли зубами. Как я мог позволить себе понадеяться, что когда-нибудь выберусь из своей дерьмовой жизни? Что у меня вообще может быть хеппи-энд? Что у нас он может быть? Это было эгоистично, непростительно эгоистично – тянуть ее на дно за собой. Я не отпустил ее тогда, не нашел в себе сил, и теперь она расплачивается за мою слабость. Непростительно. Она меня не простит, и я пойму. Я сам себя ненавижу. Сильнее, чем когда-либо.
