Боится, что я что-то задумал? Если бы. Хотел бы я иметь какой-то план, чтобы вытащить Изабель из этого дерьма. Но я даже предположить не могу, сколько еще вооруженных людей в этом здании, рядом с которым припарковано несколько развалюх, а вокруг – сплошной лес. И неизвестно, что делать и куда бежать. Вся моя способность к анализу ситуации и выработке тактики разбиваются об одну-единственную мысль о девушке, чья жизнь может оборваться, если мой план провалится. Может, лучшее, что я сейчас могу для нее сделать – это быть послушным и выполнять все их требования? Может, это тот случай, когда самое верное решение – самое простое?
Как бы то ни было, по привычке я внимательно осматриваю коридор, по которому меня ведут. На случай, если придется отступать. На полу старая битая плитка, разрушающиеся кирпичные стены местами подсвечены помутневшими от пыли лампами, а с потолка кое-где свисает проводка. Пахнет сыростью. По обеим сторонам вдоль коридора несколько закрытых дверей с облупившейся краской, а местами – лишь проемы, ведущие в пустые помещения. Впереди справа виднеется широкая лестница, ведущая наверх. Похоже на какой-то заброшенный завод или вроде того, потому что прямо, в самом дальнем конце здания, проем размером во всю стену открывает вид на основное помещение. Там я наконец замечаю знакомую светлую макушку и застываю, как вкопанный.
– Изабель! – пытаюсь кричать я, но от волнения выходит лишь шепот.
Она не оборачивается. Не услышала. Зато недоделанные конвоиры услышали, и, схватив меня, все трое заталкивают в ближайшую дверь. Пытаюсь вырваться, отбиваюсь и кричу что-то невнятное, но тут же получаю удар в живот. Сгибаюсь от боли, со злостью стиснув зубы, и тут же следующий удар приходится мне в лицо. Очевидно, этот клоун совершенно не знает меня, раз думает, что может утихомирить таким способом.
– Еще раз меня тронешь и пожалеешь, что твоя мамаша залетела от Рональда Макдональда и не сделала аборт! – рычу я, глядя в его побелевшее лицо и с огромным удовлетворением выплевываю свою кровь на его начищенные кроссы.
– Ну-ну, чего ж ты раскричался? – хриплый мужской голос за спиной заставляет меня ощутить, как холодная дрожь коснулась затылка и пробежала вдоль всего позвоночника. Квентин.
Монти и Луис тут же выпускают меня и позволяют обернуться. Стоя напротив Квентина, встречаюсь с его круглыми темными очками. Настолько темными, что за ними даже не видно незрячих, бездушных глаз.
– Отпусти Изабель, она ни при чем, – требую я.
– Вот так сразу?
– А к чему прелюдии, Квентин? Мы же профессионалы. У тебя есть то, что нужно мне. Назови цену.
Понятия не имею, откуда во мне сейчас столько твердости перед Квентином. Бывало раньше, что перед ним я мялся и чуть ли не в рот ему заглядывал. Сейчас мне совершенно плевать на все, что нас связывало, и плевать, что он потребует от меня. Сейчас важна лишь Бель.
Квентин лишь медленно улыбается. Будто не слышал, что я ему сказал только что.
– Какой нетерпеливый. Как всегда. Ну, хоть что-то не меняется.
Хмыкнув, он неспешно отходит в центр тускло освещенной комнаты с такими же облупившимися кирпичными стенами, как в коридоре. Меня всегда бесила эта медлительность Квентина, но сейчас – особенно.
– Присаживайся, нам есть о чем пообщаться, сынок. – Он указывает на один из двух стульев, разделенных деревянным столом.
Невольно закатываю глаза, предвидя очередную нудную лекцию, но выбора нет. Сажусь напротив и жду, скрестив руки на груди. Прихвостни Квентина так и стоят, боязливо сжимая свои пушки, а внебрачный сын Рональда Макдональда нервно пытается оттереть свою кроссовку салфеткой.
Глядя на эту картину, не могу сдержать смеха. Меня пробрало настоящим нервным смехом, и я не могу остановиться, хоть и осознаю, в какой я заднице. У меня до сих пор нет никакого плана, пока Изабель там, за стеной, а я не могу увидеть ее, поговорить с ней, прикоснуться, в конце концов. Она страдает, она напугана, а я не могу ее защитить.
Выждав, пока закончится мой неуместный приступ, Квентин открывает две банки какого-то пива и подвигает одну из них мне. Как дружелюбно с его стороны! Травить он меня вряд ли будет, ведь очевидно, что ему от меня что-то нужно. Либо убьет, но точно другим, более интересным способом. Но пиво я терпеть не могу. Схватив банку и отшвырнув ее в сторону, наблюдаю за реакцией старика, когда до него дойдет звук.
– Спасибо, очень вкусно.
– Ведешь себя, как дите малое, Натаниэль. – От того, как он меня называет, я вновь закатываю глаза. Ненавижу, когда он так делает. – Сам же говорил, что мы профессионалы. Так веди себя достойно.
Я снова криво усмехаюсь. Но не потому что смешно, а от абсурдности происходящего. Он говорит мне вести себя достойно. Слепой старик, окруживший себя вооруженными подростками, держит в заложницах девчонку, чтобы… что? Что ему нужно?
– Хотел поговорить со мной? Вот он я, перед тобой. Говори, не тяни.
– Натаниэль, ты знал, что есть не только библейская версия Всемирного потопа? – спокойно говорит он, уставившись в окно, словно сможет что-то увидеть.
