Дивер знал, что сам будет вечным пленником как Снейк Ривер, так и своей любви к этой девушке, но для нее Нейтан желал лучшей участи. Это было мучительно, но Дивер все же надеялся, что за полтора года с момента их расставания она отпустит прошлое и научится жить без него. Надеялся, что не станет в очередной раз причиной ее бездумных поступков, но, видя заплаканное лицо любимой, он понимал, что ошибся.
– Ты должна уйти, – повторил он, пытаясь не смотреть в покрасневшие глаза Изабель.
– Я так скучаю по тебе, Нейт, – ее шепот оставлял свежие царапины на его сердце. Он молчал, до боли стиснув зубы, пока тонкий голос в трубке продолжал плакать: – Зачем ты так поступил? Ты не должен был меня оправдывать. Я должна была сама понести свое наказание.
Это было невыносимо для обоих. Задыхаясь от слов, которые он не мог позволить себе произнести, Дивер запрокинул голову и крепко зажмурился, ведь даже вид Изабель причинял нестерпимую боль. И тогда, сквозь пелену слез, Изабель поняла, что изменилось в нем. Изображение птицы на его шее теперь выглядело иначе. Другой силуэт. Почти черный.
– Что с соколом? – прошептала она.
«Он стал вороном» – с горечью подумал Нейтан и склонил голову, прикрыв татуировку.
– Неважно, – отмахнулся он. – Не думай об этом. Не думай обо мне. Просто уйди.
– Пока есть время, поговори со мной, Нейт, – голос Изабель отчаянно дрожал, как и все ее тело. – Мне так плохо. Ты нужен мне.
Еще одна минута – и он действительно мог не сдержаться. Не выдержать безразличия и поддаться порыву. Совершить какую-нибудь глупость и сделать ей только хуже.
Дивер с усилием проглотил рвущиеся наружу слова утешения и взаимности, устремил на Изабель болезненный взгляд и, насколько мог, грубо прошипел в трубку:
– А ты мне не нужна, Изабель. Из-за тебя я оказался в этой дыре. Ты чертова заноза в моей заднице, и мне стоило сразу же избавиться от тебя. Не хочу больше тебя видеть. Уходи и не возвращайся.
Его сердце кровоточило и рвалось из груди, когда он видел, как от его слов сгорает душа в серо-голубых глазах напротив.
Изабель перестала плакать. Она лишь глядела на него и не верила в то, что произнесли любимые губы. Тогда она еще пыталась верить, что даже ужасы тюрьмы и общественное мнение не изменят их чувств.
– Нет… постой! Это неправда! Ты обещал! Говорил, что всегда будешь любить меня! – в панике залепетала она, когда Дивер поднялся с места, подозвав надзирателя.
– Я ошибся. И эта ошибка стоила мне всего.
– Но я люблю тебя…
