Соучастники в любви полностью

– Я ненавижу тебя. Я использовал тебя. Убирайся, – рявкнул Дивер.

На мгновение ей показалось, что его глаза налились болью. Но, увидев его решительность, она подумала, что выдает желаемое за действительное. Желала ли Изабель, чтобы ему было так же больно, как ей? Чтобы он чувствовал себя так же отвратительно без нее, как она – без него? Да. Эгоистично, но Изабель хотела этого. Только бы ему не было все равно.

Надзиратель стал заковывать обе руки парня в наручники, но на секунду остановился, когда Изабель взмолилась:

– Прошу, постойте!

Ее присутствие причиняло все большую боль Нейтану, и от отчаянной злости он зарычал и ударил в голову надзирателя. Изабель испуганно вскрикнула, и в помещение сразу же вбежало еще несколько человек, которые тут же скрутили Дивера. Он не сопротивлялся, пока по его разбитому лбу струилась кровь, а надзиратели грубо выталкивали его из комнаты. Ведь это именно то, чего он добивался.

В тот день светло-серые стены карцера покрыли багровые следы окровавленных кулаков.

Изабель помнила его другим, часто представляла в те одинокие ночи, что провела с незнакомцами. Но прежде, даже в самых странных фантазиях, она не видела его таким. Темные волосы под капюшоном толстовки стали заметно длиннее и беспорядочно спадали на лоб, а лицо обросло бородой.

Она почти ощущала кончиками пальцев прикосновение к ней и тепло скрывшихся под ней острых скул. Образ не сдвинулся, но прикрыл веки, прильнув к ее руке.

– Ты – настоящий?.. – прошептала Изабель, с трудом разомкнув пересохшие губы.

– Бель… – выдохнул родной голос, и ее сердце пронзило очередным разрядом.

Она тут же убрала руку, а в следующее мгновение занесла ее над его лицом. Силуэт зарычал, но даже не дернулся от пощечины.

– Не смей меня так называть, говна кусок, ты потерял это право четыре с половиной года назад! – выкрикнула в сердцах Изабель, зная, что может высказать этому видению всю свою боль, ведь оно исчезнет на рассвете, как бывало и раньше. Но ее ладонь вдруг загорелась от недавнего удара по призраку, а чьи-то ногти впились в ее кожу.

– Прекрати, – прорычало видение и перехватило в темноте ее руку, уже готовую нанести очередной удар. – Я настоящий. Можешь убедиться другим способом.

Грубые руки сжали ее тело, и дыхание двоих смешалось. Изабель замерла, пока такие знакомые губы требовали ее ответа, а ее сердце заколотилось, напоминая, что еще живо. А вместе с ним жива и обида. Жива горечь. Жива растерзавшая душу в клочья боль.

Изо всех сил, оставшихся в одурманенном алкоголем и наваждением теле, Изабель оттолкнула от себя то, чего хотела больше всего. Она не могла вновь позволить себе эту слабость. Призрак любимого в ее сознании вновь исчезнет. Вновь оставит ее. Утром она проснется со страшным похмельем и осознанием того, что буквально сходит с ума и видит мертвецов.

«Может, пора все же начать принимать выписанное психотерапевтом снотворное вместо алкоголя?!» – с досадой думала она, склонившись над кухонной раковиной и освежаясь ледяной водой.

– Бред… это все бред… это неправда, – шептала она, растирая ладонями лицо.

– Изабель, посмотри на меня, – потребовал вновь оказавшийся за спиной призрак.

Она замерла, устало опершись руками на раковину. Не могла обернуться. Не могла позволить болоту серо-зеленых глаз вновь затянуть ее в глубину, лишить кислорода, а затем вытолкнуть на поверхность, в жестокую реальность.

Он сделал шаг вперед. Не мог противиться желанию прикоснуться, когда она так близко, так реальна. Настоящая, не нарисованная им неумело на очередном клочке бумаги. Не мог позволить себе вновь потерять ее.

– Любимая, я так скучал… – прошептал он в ее макушку, обвив руками нежную талию.

Изабель не сдерживала слез. Не сдерживала всхлипов. Хрупкое тело тряслось и слабело, опираясь спиной на его грудь, вздымающуюся от переполняющих чувств.

– Не может быть… – плакала она, размазывая по щекам черную тушь. – Ты мертв…

– Я здесь, Бель…