– Молчишь? Что, даже не наорешь? Не бросишь в меня пару бутылок? Не достанешь пушку, чтобы размахивать ей перед моим лицом? – обессиленно усмехнулась Изабель, глядя на неподвижную темную фигуру. – Ну, чего уставился? Тебе это доставляет какое-то извращенное удовольствие – приходить и смотреть на руины, в которые ты меня превратил? Доволен своей работой? Это ведь то, что ты делаешь, Дивер. Разрушаешь все, – ядовито бросалась словами Изабель, надеясь, что он почувствует такое же отвратительное унижение, какое испытывала она сама.
Это зрелище рвало Нейтана на части. Его сознание лихорадочно металось между доводами разума уйти и не причинять любимой еще больше вреда и порывом сердца прижать ее к себе и больше никогда не отпускать.
Беззвучные рыдания Изабель нарастали, и вдруг она ощутила себя в теплых объятиях, которые становились теснее с каждой ее слабой попыткой высвободиться, но вскоре она сдалась. Не веря себе, Изабель уткнулась в его шею и жадно вдыхала родной запах, словно в припадке. Разве может галлюцинация ощущаться так реально?
Нейтан не прекращал шептать извинения и слова любви, и они звучали для истощенной Изабель как колыбельная. Ощутив, как она ослабла в его руках, а всхлипы затихли, Нейтан перенес Изабель на кровать, едва различимую в темном углу студии. Осторожно переодел, накрыл одеялом и оставил на тумбе стакан воды. А потом он замешкался. Понимал, что нужно уйти и не пугать ее. Пускай проснется и решит, что это был сон. Она не готова. Не поймет. Не простит. Если не смогла за все эти годы, то никогда не сможет.
Но как он уйдет? Как может оставить ее в таком состоянии? Несчастную, разбитую им же самим?
Его сознание кипело, а мозг, казалось, стал расплавленной жижей и бурлил внутри черепной коробки. Так долго он держал себя в руках. Так долго учился сдерживать гнев и охлаждать разум. Так долго готовил себя к этой встрече, хоть и сам не до конца понимал, зачем пришел. Но разве он мог не увидеть ее, прежде чем навсегда уехать из Ванкувера? В очередной раз винил себя в эгоизме, но не в силах был противиться желанию. Он все еще желал. Спустя годы пережитой грязи, боли и ненависти, он желал ее любви, светлой и бескорыстной. Хотела ли она того же? Думал, что поймет это при встрече. Но не ожидал, что встретит Изабель вдрызг пьяную, в расстроенных чувствах, да еще и с каким-то сопляком, касавшимся ее своими мерзкими руками.
Моральную дилемму Дивера решил тихий плач, нарушивший ночной покой. Он склонился над Изабель. Ее лицо покрылось мелким по́том, а дрожащие губы бормотали что-то неразборчивое. Нейтан сел на кровать и приподнял ее, слегка тряхнув за плечи.
– Эй, проснись, Бель, все хорошо, – он целовал холодный лоб, щеки, обнимал, успокаивал. – Просыпайся, любимая.
– Как… ты… все еще здесь?.. – наконец послышался дрожащий голос, и Нейтан замер, вглядываясь в ее глаза.
В темноте, к которой он привык, ее взгляд казался затуманенным. Она все еще не в себе. И вряд ли вообще его вспомнит утром. Осознание кольнуло где-то внутри.
Но не успел Дивер подумать что-то еще, как ощутил ее губы на своей шее. Пьянящее горячее дыхание скользило по коже, а холодные пальцы пробирались под одежду, заставляя его тело реагировать. Сколько раз он вспоминал их последнюю ночь? И первую? Другие моменты их близости? Те, которые были и которых не было? Сколько раз он терзал себя тем, что больше никогда не почувствует? Но теперь это было так близко. Она была буквально в его руках, когда Нейтан опустил Изабель на матрас и, даже не потрудившись снять с себя куртку, припал к ее губам. Но теперь они не были нежными. Они были требовательными, отбирали воздух, доставляли боль, и она приятно отзывалась внизу живота. Одежды было слишком много, и тогда Нейтан отстранился и взглянул наконец в глаза Изабель. Но не увидел в них желания, он увидел помутнение.
– Ты уверена?.. – засомневался он.
Изабель растерялась. Грань реального и созданного подсознанием была безнадежно размыта. Была ли она уверена хоть в чем-то? Что не спит? Что над ней он, а не чужой мужчина, принявший облик любимого в ее больном восприятии?
– Уйди… – сбивчиво прошептала она, зажмурившись и не доверяя своим глазам. – Пока не поздно, уйди.
– Почему? – непонимающе спросил Дивер, склонившись над ней.
Дрожащие маленькие ладони прикрыли лицо, и послышались тихие всхлипы, вновь пробудившие в Нейтане ненависть к себе. Неужели, сколько бы ни прошло времени, он всегда будет приносить любимой лишь боль и слезы?
– Уйди сейчас, потом будет больнее тебя снова отпускать.
– Но… тебе не нужно меня отпускать. Если ты только позволишь, я никогда тебя не оставлю, клянусь, – шептал он, склонившись над ней.
– Нет. Не позволю. Не позволю больше залезть мне в голову. Я уже слышала эти обещания.
– Бель…
– Уходи, Нейтан. Хватит меня мучить, – срывающимся плачем просила Изабель.
И наконец он понял. Она была права. Имела полное право злиться и ненавидеть его. Все время он принимал решения за обоих. Даже сейчас, он сам решил заявиться к Изабель и нарушить ее привычную жизнь.
