– Отстранение на две недели может сказаться на поступлении в колледж… – объясняет он и без того очевидный факт, и я обреченно вздыхаю. Но тут он, задумчиво потерев подбородок, продолжает: – Но есть другой вариант.
– Какой? – с надеждой спрашиваю я.
– Будете следить за напитками на весеннем балу.
Наверное, я слишком удивленно вытаращилась на него, и он пояснил, пожав плечами:
– Джим, ответственный за напитки, заболел. А никто другой не хочет заниматься этим. Весна, романтика, все ученики хотят повеселиться в этот вечер, а не подливать пунш своим одноклассникам.
«Ну уж нет», – думаю я, представляя, как этим воспользуется Линда и другие.
– Сэр… – как можно более любезным тоном начинаю торговаться я, – а может, я лучше отсижу в классе для наказаний две недели?
– Конечно, отсидите, Изабель, – хмыкнул он. – Но и на стойке с пуншем постоите.
– Но…
– Или отстранение, – мягко перебивает он. – Выбор за вами.
Но выбора у меня на самом деле нет. В ответ я лишь сдержанно киваю, поджав губы, потому что понимаю, что если сейчас раскрою рот, то из него польются ругательства. Тогда меня точно отстранят!
– Вот и договорились, – заключает директор, усаживаясь в свое кресло.
– Всего доброго, сэр.
– Удачи. И не забудьте: тема бала – весенние цветы! – кричит он мне вслед.
Чертову Линду Джонс убить мало! Теперь мне придется пойти на этот тупой бал и терпеть насмешки весь вечер.
Отсидев два скучнейших часа в классе для наказаний, выхожу на улицу. Моросящий дождь и духота словно решили совсем испортить и без того ужасный день. Плетусь к автобусной остановке, радуясь, что на улице почти никого нет. Но не успеваю я насладиться спокойствием и отсутствием внимания к своей персоне, как слышу протяжный сигнал автомобиля и вздрагиваю. Увидев знакомый пикап и офицера Миллса за рулем, я замираю на месте.
– Что-то вы сегодня долго, мисс Харт, – замечает он, выглядывая в окно. – Я уже решил, что вы снова пропали.
– Миллс, вы снова меня преследуете? – я устало вздыхаю.
– У меня в багажнике все еще ваш велосипед. Вот, решил вернуть.
– Могли бы оставить у меня во дворе.
Нервно переминаюсь с ноги на ногу, думая, как бы скорее закончить этот разговор. Я не переживу очередного допроса сегодня.
– Дождь начинается… Подбросить до дома? – предлагает он.
Пока я пытаюсь придумать предлог для вежливого отказа, замечаю, как уезжает мой автобус. Вот черт! Сегодня просто все против меня! Капли дождя, которые все чаще хлещут по лицу, заставляют меня коротко кивнуть и неохотно сесть рядом с Миллсом.
Он убавляет громкость радио, и я слышу, как усиливается дождь, барабаня по крыше и стеклам. Начался самый настоящий ливень. Вода стеной стекает с бокового окошка, размывая силуэты зданий и людей на улице.
Интересно, где Нейтан сейчас? Надеюсь, в такую погоду он где-то в тепле и безопасности…
Миллс резко сворачивает с главной дороги и тормозит. Я оглядываюсь. Дворники на лобовом стекле все еще работают, и я замечаю, что перед нами обычная кирпичная стена. Мы в каком-то пустом переулке.
– Хотел спокойно поговорить с вами, – объясняет он.
– Вы же не станете меня снова допрашивать? – обреченно спрашиваю я, устало откинувшись на спинку сидения.
– Нет, – он качает головой. – Просто дружеский разговор. Представим, что я – не офицер Миллс, а просто Джаред, идет? – Он слегка улыбается.
– Это будет трудно, пока на вас форма и мы сидим в полицейской машине.
Миллс хоть и хороший человек, но в первую очередь он – коп, и я понятия не имею, как вести себя с ним после всего произошедшего. Самой неприятно врать ему, но и правду сказать я не могу.
– Давайте все-таки постараемся? – Он все так же сдержанно улыбается, но его пальцы тихонько барабанят по рулю. Не встретив возражений, он серьезно спрашивает: – Как ваши дела?
Вот уж точно не тот вопрос, который задают копы. Может, из этого правда может получиться дружеская беседа? Кто-кто, а друг мне сейчас не помешает. Даже если это не по-настоящему.
Неожиданно для себя я вдруг чувствую, как в горле запершило, и отворачиваюсь к окну, чтобы скрыть слезы. Только бы не разрыдаться сейчас. С меня достаточно унижений на сегодня.
– Нормально, – отвечаю я как можно короче, чтобы он не заметил, как дрожит мой голос.
Слышу, как он вздыхает и перестает наконец барабанить по рулю.
– Мне кажется, вы снова обманываете… – произносит он тихо и без осуждения.
– Просто… Школа – отстой.
– Я тоже ненавидел старшую школу. Поверьте, станет легче после ее окончания.
– Где вы учились? – я готова сейчас говорить о чем угодно, лишь бы не думать о Нейтане.
– Сиэтл.
– Далековато вас занесло от дома, – удивляюсь я.
– Ага, – кивает он. – В этом и была цель. Уехать подальше от дома.
– Как я вас понимаю… – бормочу я, глядя на стекающие по окну капли. Хорошо, что я не пошла пешком.
Миллс снова принялся барабанить пальцем по рулю, наполняя образовавшуюся тишину. Кажется, будто он нервничает больше меня. И он до сих пор не спросил меня о деле. Удивительно. Единственный человек в этом городе, кто еще не спросил меня о том, была ли я с Дивером, – это коп.
– Миллс…
