– Джаред. Прошу, зовите меня Джаред. А то я чувствую себя старым. – Он тихо смеется, и, взглянув в его лицо, я понимаю, что он и правда не намного старше меня. Ему, должно быть, не больше двадцати пяти. Не будь он копом, я бы не заботилась о формальностях, и, может, мы и вправду смогли бы подружиться.
– Джаред, – зачем-то повторяю я вслух, как будто пытаясь привыкнуть. Странно называть копа по имени. – Почему вы всегда пытаетесь помочь мне?
Нахмурившись, он не спешит с ответом. Через какое-то время, зачем-то поправив свои кудрявые волосы, он вздыхает:
– Просто… Вы напоминаете мне меня. Я рос не в лучшем месте… Будучи подростком, видел много грязи, на которую способны люди. Почти все в моем районе занимались чем-то противозаконным или аморальным. Банды, наркотики, насилие. Сложно было избегать всего этого, живя в таком месте. Когда я был в вашем возрасте, то сам чуть не попал в неприятности, связавшись не с теми людьми. Но вовремя одумался, – он понижает голос, опустив задумчивый взгляд. – Тогда я решил, что выберусь из той дыры. Решил, что не хочу быть как они, а хочу делать мир лучше, чище.
– Джаред, это здорово. Но, боюсь, вы выбрали не самое подходящее место для этого, – невесело усмехнувшись, замечаю я. – Этот город… Иногда он просто не оставляет шансов поступить правильно.
– Но у вас есть шанс. Одумайтесь. Поступите правильно.
– О чем вы? – спрашиваю я, хотя с досадой понимаю, к чему он клонит.
– Если вы знаете что-то о Дивере, расскажите. Сейчас. Без протокола. Обещаю, Осборн отстанет от вас.
По глазам Миллса вижу, что он искренне пытается мне помочь, но то, что он просит, невозможно.
– Отличная дружеская беседа, Миллс, спасибо! – фыркаю я.
– Изабель, послушайте…
– Нет, вы послушайте. Мне надоело, что каждый, буквально каждый человек в этом гребаном городе говорит о Дивере! Почему никто не говорит о Леннарде? Может, этот ублюдок изнасиловал не только Элайзу?! Такие, как он, нередко становятся серийниками. Не думали об этом? Может, он достал кого-то еще и наконец получил по заслугам! Лучше расследуйте эту версию!
Миллс, кажется, опешил. В повисшей тишине я пытаюсь восстановить дыхание, сбившееся от эмоций.
– Мисс Харт… – осторожно произносит он, сохраняя спокойствие, – как друг, советую вам позаботиться о своем алиби.
– Мне не нужны ваши советы, попридержите их для Кайла Леннарда или Линды Джонс! Вот кому стоит одуматься и поступить правильно!
Не дав Миллсу возможности сказать что-либо еще, я выхожу из машины и быстро ухожу куда глаза глядят. Вернее, куда несут ноги, потому что ливень льет сплошной стеной, не давая возможности разглядеть дорогу. Небо разрывают яркие молнии, а где-то вдалеке слышится нарастающий грохот раскатов грома. Улица совершенно пустая, ни души вокруг. И сейчас, стоя под холодным ливнем, в хлюпающих кедах посреди лужи, я чувствую себя намного лучше, чем за весь этот проклятый день.
– Вот так, отлично, – кивает Рейли, довольная своей работой, приглаживая локон у моего лица. – А то прямые висели, как солома.
Я пыталась возражать, но тетя почти буквально стала угрожать мне плойкой для завивки волос. Мне совершенно не хочется идти на этот весенний бал в школу, а тем более выряжаться по-особенному, но наказание за стычку с Линдой никто не отменял. Узнав об этом, Рейли не стала меня осуждать и ругаться. К моему удивлению, она стала помогать со сборами.
Больше, чем праздничные мероприятия, я ненавижу собираться на эти самые мероприятия. И когда Рейли убирает плойку обратно в шкафчик, я облегченно выдыхаю. Наконец-то эта пытка закончилась.
– Теперь я могу идти?
– Только не говори, что ты собираешься идти в этих кедах!
– А что с ними не так? – оскорбившись, я опускаю взгляд на свои белоснежные «конверсы». Накануне я их даже постирала!
– То, что мы подбирали платье под туфли.
Она все еще с отвращением смотрит на мои любимые кеды.
– Рейли, мне придется разливать пунш несколько часов подряд. Стоя. В туфлях я и пяти минут не протяну, – серьезно заявляю я.
Она вздыхает, недовольно поджав губы, но больше не возражает, а затем, взглянув на часы, строго поднимает указательный палец:
– Через десять минут выезжаем, чтобы я успела на дежурство.
– Отлично, я готова, – собираюсь выходить из комнаты, но Рейли меня останавливает.
– Да ты хотя бы ресницы накрась, успеешь еще.
Локоны и платье – уже празднично, но макияж – это слишком!
Тетя ловит мой протестующий взгляд и, опустив руки мне на плечи и глядя прямо в лицо, твердо произносит:
– Послушай, Изи, свою молодость я прожила с девизом «Всегда будь при параде!». Неважно, куда ты идешь, и неважно, какой будет исход событий. Если все пройдет на высоте, то ты будешь выглядеть соответствующе. А если все пройдет ужасно, то ты хотя бы будешь выглядеть при этом достойно. В любом случае ты в выигрыше, – мягко говорит она, снова зачем-то поправив локон, и мне кажется, что ее глаза начинают слезиться.
