Меня до дрожи пугает мысль о том, что из памяти постепенно начнут стираться четкие воспоминания о нем и что в конце концов я останусь с горсткой невнятных ощущений и сквозной дырой в сердце. Так всегда происходит, когда люди уходят из моей жизни.
Нейтан советовал помнить все хорошие моменты. Но как их помнить, если они причиняют даже больше боли, чем плохие?
В поисках тетради по истории зарываюсь в свой шкафчик почти с головой, чтобы даже боковым зрением не видеть все эти косые взгляды в мою сторону. Каждый проходящий мимо школьник не ленится поглазеть на меня, бросить многозначительную фразу или того хуже – попытаться со мной заговорить.
Спокойно, Изи, осталось пережить всего один урок. Один урок – и ты снова окажешься дома, в своей комнате, подальше от этих недоумков. Но мне не удается успокоиться, потому что очередной клоун решает выделиться за мой счет перед своими друзьями.
– Эй, Изи, – слышу я незнакомый хриплый голос. – Как тебе член Дивера? – Опершись плечом о соседний шкафчик, парень с издевкой смотрит на меня, улыбаясь во все тридцать два, и мне хочется выбить каждый из них.
– Если тебя так волнуют мужские члены, можешь поинтересоваться у своих дружков, – цежу я.
– Зануда, – фыркает он, махнув рукой.
С самого утра я проклинаю себя за то, что забыла дома наушники. Теперь, вместо любимой музыки, саундтрек моего дня – это шепот и смешки тупых учеников Ричардсон Хай Скул.
«Хуже просто некуда», – думаю я, но не тут-то было. В следующую секунду до меня доносится писк Линды Джонс:
– Вот ты где, дрянь!
Я весь день успешно избегала стычки с Линдой. У меня нет сил терпеть ее нападки. Мне хватило сотни ее личных сообщений с проклятиями и угрозами.
– Ты просто конченая психопатка, Изи! – шипит она, подойдя ко мне почти вплотную. У меня даже глаза заслезились от ее парфюма.
– Отвали. По-хорошему, – я стараюсь сохранить спокойный тон: не хочется устраивать очередное шоу для учеников в коридоре. Ко мне и без того слишком много внимания.
– Ты что, угрожаешь мне?! – будто нарочно, еще громче пищит она, скрестив руки на груди. – Сделаешь со мной то же, что и с Кайлом?!
Зажмуриваюсь и шумно вдыхаю, пытаясь отогнать воспоминания об окровавленном Леннарде и не терять самообладания. Линда просто провоцирует меня. Как обычно. Главное – не поддаваться.
– Ты ответишь за то, что сделала, Изи! – продолжает она.
– Может быть, и отвечу, – шепчу я прямо в разъяренное лицо Линды так, чтобы услышала только она, – а может быть, нет. Но знаешь что? Леннард уже ответил за то, что сделал, и этого для меня достаточно.
В следующую секунду Линда замахивается, и мою левую щеку будто обжигает. Схватившись за место удара, от злости я могу лишь молча сверлить Линду Джонс гневным взглядом.
Кажется, в школьном коридоре Ричардсон Хай Скул еще никогда не было так тихо, как сейчас. Я даже слышу тиканье часов в одном из кабинетов и то, как кровь закипает в моих венах.
Подставить другую щеку? Черта с два! А как насчет влепить обидчику пощечину в ответ, да посильнее?!
Я бью в ответ, и Линда тут же отшатывается, шумно врезавшись спиной в металлическую дверцу шкафчика. Ее покрасневшие глаза выпучены так, что, кажется, сейчас вылезут из орбит, а рот широко раскрыт в недоумении.
Мы молча смотрим друг на друга, пока школьники, окружившие нас, перешептываются, вздыхают и хихикают. Загораются вспышки и слышатся звуки камер. Боже, вот бы исчезнуть сейчас!
– Мисс Харт! – раздается вдруг голос директора.
«Твою же мать», – думаю я, продолжая стоять, не оборачиваясь, и понимаю: напрасно надеяться, что я ослышалась.
– Мисс Харт, – повторяет он. – Пройдемте в мой кабинет. Сейчас же.
Вот тебе и возможность исчезнуть сейчас! Да уж, бойтесь своих желаний.
Послушавшись директора, стараюсь как можно скорее удалиться. Как только мы с директором Бартоном оказываемся в его кабинете, я выпаливаю:
– Линда первая меня ударила, сэр, посмотрите на мою щеку. – Повернувшись к нему, показываю пальцем на все еще горящую щеку. – Она, должно быть, красная!
– Мисс Харт, у вас сейчас все лицо красное, – терпеливо, но едва сдерживаясь, отвечает он.
– Боже… – говорю я, прикрыв пылающее лицо руками. Как же это все унизительно и несправедливо.
Бартон, стоя у стола, глядит на меня, видимо, выжидая, чтобы я успокоилась. В этой неловкой тишине я даже слышу, как работает фильтр в аквариуме и как секретарша отвечает на телефонный звонок в приемной. Директор тяжело вздыхает, скрестив руки на груди.
– По правилам за подобное поведение я должен отстранить вас от учебы на две недели.
«Нет! У меня и без того куча долгов. Только этого мне не хватало!»
– Жаль портить вам успеваемость. У вас высокий средний балл, вы проявляете активность на уроках, но с поведением проблемы…
– Простите, сэр… – я досадливо зажмуриваюсь, осознавая возможные последствия своих действий.
