– Хорошо, – соглашаюсь я, ощутив глубокую благодарность. Это так непривычно – слышать от тети наставления. Без ругани и обвинений. Просто совет от женщины девочке.
– Пойду собираться, – удовлетворенно кивнув, она уходит. – Не забудь венок.
Зная, что наверняка забуду о нем перед выходом, надеваю его сразу. Выгляжу непривычно. Даже как-то глупо. Желтый цвет платья заставляет мою бледную кожу выглядеть болезненно. Венок из фиалок неприятно щекочет голову. А локоны придали волосам непривычный объем, как будто я забыла причесаться. Да уж, Рейли права. Макияж хуже точно не сделает. Синяки под глазами из-за ночных кошмаров все же лучше замазать. Дальше – тушь, чтобы глаза не выглядели такими уставшими. Брови сами по себе густые, лучше не трогать. Губы покрываю любимым блеском с ароматом кока-колы.
Готово.
Пригладив платье на бедрах, ободряюще киваю своему отражению.
«Всего один вечер, Изи. Ты выдержишь. Только без глупостей».
Благодарю случай за то, что мне приходится стоять именно у стойки с пуншем, потому что его фруктовый аромат почти перебивает запах пота и смеси душных парфюмов, наполнивших воздух в школьном спортзале. Правда, из-за огромного количества искусственных цветов в декорациях это помещение стало лишь смутно напоминать спортивный зал. Под высоким потолком крутится зеркальный шар, разбрасывая светящихся зайчиков по стенам, полу и глупым лицам школьников, беззаботно танцующих под какую-то попсу. Повсюду развешаны разноцветные искусственные тюльпаны, маргаритки и другие куски пластика, имитирующие флору. Впрочем, все как я и представляла – абсолютная безвкусица. Да уж. Похоже, будто мы не отмечаем приход весны, а хороним ее.
В этот вечер мое взаимодействие с людьми ограничивается только кивками и односложными фразами, касающимися желаемого количества стаканчиков или напитка. И меня это вполне устраивает. К концу недели моя «популярность» в школе стала угасать, копы больше не цеплялись ко мне с допросами, а Линда притихла, не осмеливаясь подходить ко мне. О Дивере мне напоминали все реже с каждым днем. Но кого я обманываю, говоря, что это помогает мне забыть о нем?
Не помогает. Ни на одну секунду.
Очередная старшеклассница отходит от моей стойки с пластиковым стаканчиком, наполненным шипящим фруктовым напитком, и ловко подливает к нему что-то из фляги. Ну, хоть кому-то весело этим вечером.
– Мисс Харт? – сквозь музыку слышу знакомый голос, прежде чем замечаю Миллса, подходящего к моей стойке. Он одет по форме. Что коп тут забыл?
После напряженной беседы в машине мы с офицером не общались несколько дней, и я не понимаю, как мне себя вести с ним. Он всегда доброжелателен, но что, если они нарыли что-то на меня или Нейтана? Нет. Чушь. Тогда они меня арестовали бы, верно? И, зная Миллса, я уверена: он не стал бы делать это на виду у всех, на школьном балу.
– Я вас сначала не узнал, – он сдержанно улыбается, и мне кажется, что он меня рассматривает.
– Кто со мной сегодня? Офицер Миллс или друг Джаред? – иронично интересуюсь я.
На мой вопрос он тихо смеется, закусив губу.
– Два в одном. Пойдет? – он все еще вежлив со мной. После того, как я наорала на него в прошлый раз.
И мне вдруг становится немного стыдно, так что я опускаю взгляд и наполняю стаканчик пуншем. Пытаюсь выдавить подобие улыбки, протягивая ему через стол напиток.
– Что вы здесь делаете? Снова за мной следите?
– На этот раз, мисс Харт, я слежу за всеми старшеклассниками, – он издает смешок, беря у меня из рук стаканчик. – Чтобы не напивались и не дрались.
– Оу. Так вы – офицер Обломщик?
Вновь усмехнувшись, Миллс отпивает немного пунша и тут же морщится. И почему-то это заставляет меня рассмеяться. Никогда не видела таких эмоций на его вечно серьезном и вежливом лице. Кажется, я впервые слышу свой смех с тех пор, как уехал Нейтан. Заметив мою реакцию, Миллс будто оправдывается:
– Приторный.
И он прав. Этот пунш отвратительно приторный. Как и все в этот чертов вечер. Приторные цветы. Приторные улыбки. Приторные костюмы и платья. Приторная музыка. Приторные обжимающиеся парочки.
Ритмичная музыка вдруг прерывается, и не успеваю я порадоваться тишине, как из динамиков раздается медляк, и все больше школьников объединяются в пары в центре танцпола.
Боже. Серьезно? Мне непременно нужно связывать каждое гребаное слово в грустной песне со своими чувствами, с Нейтаном? Почему я вообще все еще позволяю себе думать о нем? Уверена, он уже забыл обо мне. Если он ушел вот так просто – значит, ему плевать?
