Саша тоже прислушалась и различила будто бы тихий говор. Видимо, деревья отвечали этому лесовику. Интересно, что они ему говорят? Саша встала и подошла поближе. Существа она не боялась. Зато оно (или, скорее, он – как показалось девочке), похоже, её побаивалось: замерло неподвижно, только глаза – зеленущие – сквозь волосы-мох глядели тревожно. Девочка решила про себя называть его лесовиком, но потом подумала, вдруг у него тоже есть имя.
– Как тебя зовут? – дружелюбно глядя на замшелое существо, спросила она.
Лесовик помедлил с ответом, рассматривая невесть откуда взявшуюся девочку, но потом прошелестел:
– Вириней…
Знакомство состоялось. Лесовик отбросил тревогу и отправился своим путём, звучно похлопывая по стволам деревьев.
– Что ты делаешь? – поинтересовалась Саша.
– Бужу деревья. Молчи.
Вириней был явно недоволен, что его отвлекают от дела. Но девочку не гнал. Он просто не обращал более на неё внимания.
Саша подумала-подумала и двинулась за ним следом. Ступала тихонько и старалась не пыхтеть громко. Ей было очень интересно, о чём говорят деревья. Но, памятуя казус с Мантисом-богомолом, она решила ни в коем случае не вмешиваться в дела лесовика и никак не мешать ему. Просто смотреть. Остановится Вириней – остановится и она. И будет слушать. Однако остаться совсем сторонним наблюдателем не получилось. Когда лесовик остановился у третьего дерева – это был клён (и откуда только он здесь взялся!) – Саше удалось наконец расслышать слова. Клён спрашивал у Виринея, кто идёт за ним по пятам и что этому Человеку здесь нужно.
Вириней оглянулся, скользнув по Александре беглым взглядом, и ответил дереву, что каждый, мол, может ходить где хочет. И что ему, дереву, за беда, кто где ходит, когда его не тревожат. На что клён рассердился и замолчал, даже листики не шевелились. Уж как Вириней его хлопал и песенку пропел ещё раза три – ни в какую! Молчит и всё. Обиделся.
Тогда Саша постаралась выполнить всё то, чему научил её Руфин при разговоре с ромашкой, а потом и с ивой: она потянулась тёплым лучиком к упрямому дереву и мысленно послала ему привет. И капризный клён, хоть и не сразу, но отреагировал – сменил гнев на милость. Он будто вздохнул, листочки затрепетали, и ответная мелодия из семи нот прозвучала, наконец, к облегчению и Саши, и Виринея: «Сла-ва Солн-цу и Лу-не…»
Лесовик ничего не сказал, но явно принял помощь девочки и был ею доволен. Дальше пошли хоть и молча, но рядом – Вириней не возражал. Он продолжал свою работу: останавливался около каждого дерева, похлопывал и напевал – каждому дереву своё. Будил деревья на Праздник. Саша заметила, что рядом с каждым деревом ощущения у неё разные. Рядом с сосной, например, она почувствовала прилив сил и воодушевление, рядом с берёзой – спокойствие и радость, будто мама приласкала. А вот рядом с елью стоять было прохладно, зато мысли обрели точность, и память словно высветила разные события, о которых, казалось, она давно забыла. Только Саше почему-то стало грустно. Ей очень не хватало Руфина – так хотелось поделиться своими наблюдениями и обсудить это с ним. Наверняка он объяснил бы, что и почему она чувствует. Но его не было. А спрашивать у лесовика было неудобно – тот же занят каждую минуту. Некогда ему – вон сколько деревьев надо обойти!
На Сашино счастье они вышли на поляну, где деревьев не было, и Вириней приостановился.
«Наверное, тоже притомился и решил чуть отдохнуть», – подумала девочка. Она чуть кашлянула, привлекая к себе внимание, и задала вопрос, не надеясь в глубине души, что ей станут отвечать.
– Вириней, я чувствую себя по-разному около разных деревьев. Почему так? Это их отношение?
Против ожидания, лесовик ответил:
– Это их суть. Ты её чувствуешь… как характер. У каждого дерева свой характер, как у человеков. Кто притягивает, кто отталкивает. У каждого человека своё дерево, которое помогает. Только при правильном отношении. Да…
– У каждого? – переспросила Саша. – А моё какое?
Вириней смерил девочку внимательным взглядом, словно мерку снял.
– Твоего тут нет, – нехотя ответил он.
Саша была разочарована.
– А говорил – у каждого… А у меня, значит, нет.
– Почему нет, – возразил лесовик, – есть. В южной стране растёт.
– Ну-у, в южной – это не считается, – протянула девочка. – Хотя… ладно, пусть хоть где-нибудь будет. Может, и найду когда-то. Своё дерево.
Неожиданно Вириней оживился, стал приглаживать ладонями-лопатами свою моховую шевелюру. Смотрел при этом куда-то влево, против солнца. Саша тоже туда посмотрела, чтобы выяснить, что привело лесовика в такое волнение, но ничего не увидела – солнце слепило.
– Что там? – наконец, спросила она.
– Пинна… – благоговейно прошептал Вириней. – Какая удача! Она так редко показывается. Человекам так почти никогда. Значит, ты особенная.
Лесовик с почтением посмотрел на девочку.
