– По-прежнему сохраняется напряженность в связи с попыткой применения бомбы на делящихся материалах против корабля пришельцев. В Сиднее сорвана попытка штурма регионального бюро… – дедушка, подхихикивая, выкрикивал Шпигель выпуска новостей.
– Ну посмотри, посмотри телик… – Матильда, погладив дедушкино плечо, приобняла Шушу за плечи. – Пошли искупаемся, он потом доскажет. У нас больше получаса: там сегодня в местном блоке новостей «Спутник» алатырский против чебоксарского «Сатурна», он будет повторы раз пять крутить…
Солнце вылезло из-за горизонта и повисло над вершинами елей на противоположном берегу озера. Отсюда, против света, Шуша могла разглядеть только вершины Хранителя – семь крон сосны возвышались над лесом, чёрными пятнами выделяясь на серебристо-жемчужном фоне неба.
– Нырнём? – спросила валькирия.
Они стояли по бёдра в воде, в метре друг от друга. Косы феминомилитарофила по-прежнему спускались на её роскошную грудь, но теперь Шуша не боялась любоваться фигурой валькирии, и не стеснялась называть вещи своими именами. По сравнению с Матой она выглядела, наверное, бледно, но каждому своё. Если только дедушка не наврал со всей этой легендой.
– Нырнём, – кивнула она.
В подсвеченной рассветными лучами воде ещё лучше были видны водоросли и моллюски, но Шушу уже не слишком интересовало это. Она просто плыла под поверхностью воды, широко открыв глаза, бездумно глядя на дно, временами поднимая голову, чтобы вздохнуть, и снова, чуть поболтав ногами и погрузившись поглубже, рассматривала дно.
Внезапно озёрные красоты застил мыслеобраз: перед глазами появилась Матильда, буквально пляшущая от нетерпения у берега озера. «Вернись сейчас же!» – кричала она. Шуша вынырнула, выдохнула, смахнула рукой воду с ресниц и вдалеке, на берегу, действительно разглядела валькирию, призывно машущую ей. Она мысленно ругнулась на неспособность некоторых усвоить элементарные правила вежливости, например, давать звонок перед телепатическими вызовами, мельком подумала, что избалована Лилей, и поплыла брассом, стараясь быстрее преодолеть оставшееся до берега расстояние.
– Что случилось? – она вылетела из воды, хватая ещё не высохшее после утреннего купания полотенце.
– Идём, там сейчас прямой эфир будет!
Шуша подхватила одежду и полотенце, пробежала по инерции несколько шагов, потом, спохватившись, остановилась и спросила догоняющую её Мату:
– С кем это?
– С директором твоим, – ответила Мата, добежав.
– Прекрасно. Тебе это важно?
Валькирия вопросительно подняла глаза на Шушу.
– Ну, я бы хотела послушать…
– И я бы тоже. Но я заранее могу сказать, что скажет Гришнак Углукович. И про то, что он сейчас сдерживает натиск генерала, и про то, что считает, что невозможно возобновить за месяц утрачивавшееся годами, к примеру, космические технологии и способы работы с делящимися материалами. И про то, что генсеку OOP сейчас приходится маневрировать между различными группировками… Это я всё знаю. И меня интересует совсем другое, понимаешь? Лучше бы теперь ты и дедушка… или только дедушка… сказали бы, наконец, мне, что же нам теперь делать, техноориенталам таким недоделанным, а?
Мата скосила глаза ей за спину, и она поняла, что сзади опять стоит дед. Шуша развернулась на пятке.
– Ну так что, наконец? – сдавленно спросила она у мужчины в мягких сапожках, который замер, держась за ветку дерева, в нескольких шагах выше Шуши по склону. – Так что? Этот ваш ветер унесёт корабль сам, или что нам такое сотворить?
«Ну вот и всё… Вот и всё», – подумала Шуша, гася очередную сигарету в пепельнице. Она сидела на кухне своей алатырской квартиры, а на плите, накрытая полотенечком, упаривалась кастрюлька с гречневой кашкой, и рядом стояла сковорода с карасями, которых дал ей на прощание дед. Дверь на балкон была открыта, хотя окна всё равно запотели и высыхать не желали, поэтому огни в окнах техникума напротив и фары проезжавших по Чкалова машин выглядели размытыми пятнами. Потепление слизнуло тонкий снежный покров, теперь над Средним Поволжьем царила низкая облачность, засыпавшая Алатырь не по-осеннему тёплым дождиком.
Она не успела на последний рейс до Чебоксар, слишком долгим и тяжёлым был день. В принципе, можно было доехать и автобусом, но она решила переночевать на квартире: спешки пока никакой не было. Телефон директора стабильно был занят, впрочем, после сегодняшних событий она и не надеялась, что сумеет дозвониться до него. Возможно, это было уже и неважно. Главное произошло. Дед выпустил её только после того, как по всем каналам прошло сообщение: решение о бомбовой атаке на корабль признано крайне нерациональным и опасным, планы генерала Радченко и сочувствующих ему представителей МЧС и OOP – в высшей степени нереалистичными, сам он отправлен в отставку, как и часть высших чиновников.
Земле оставалось только сдаться, и генсек уже произнесла прочувствованную и полную сожалений речь, – её Шуша успела посмотреть здесь, в квартире, а не «с помощью» деда. И теперь её беспокоили нерадостные прогнозы киреметя о том, что последует за капитуляцией…
