Консорт шептал и шептал, вкладывая в разум жертвы слова-коды. Закрепляясь, они уничтожат остатки жалкой защиты, а потом сработают как фитиль, поджигающий взрывчатку. Это длилось долго, а когда Аманда наконец отступила, девушка снова увидела отражение. Но там больше не было прекрасной Зои. Там была лишь безобразная Игла. Ту, которую нельзя полюбить.
Ярость, боль и агония обожгли измученную душу.
Когда фантом вернулся и снова слился с плотью, Аманда рухнула на пол и некоторое время лежала, тяжело втягивая воздух. На этот раз она едва не потеряла контроль над своим духом. Это оказалось сложнее, чем она думала. Все дело в чувствах. Проклятых чувствах, о которых архиепископ давно забыла. Она привыкла считать себя солдатом, лишенным ненужных эмоций. Она воин и должна победить – любой ценой. Должна спасти империю! Надо устранить скверну прежде, чем случится новая катастрофа.
И неважно, чьи чувства для этого придется разрушить. Глупая первая любовь двух молодых людей не имеет никакого значения.
Только вот… проклятые сны, возвращающие в прошлое. Туда, где наверху играет маленькая дочь, а Аманда ждет к обеду молодого Ричарда Вэйлинга…
Сны, уничтожающие непробиваемую броню архиепископа.
Проклятая скверна!
Свернувшись на холодном полу карцера, Аманда изо всех сил сжала кулаки, чтобы не заорать.
Глава 16. Танцы во тьме
Когда я вернулась, Юстис – накрашенный, расчесанный, без единого волоска на теле и очень-очень мрачный – сидел возле Джемы. Склонившись друг к другу, они разговаривали, а увидев меня, вздрогнули и отодвинулись.
– Мадриф забился в свою темную нору и не выходит, – сообщила я. – Охрана никого к нему не пускает. Выйти из дома тоже непросто: здесь полно стражников и ишваро. Придется ждать подходящего момента.
Но ждать пришлось долго. День закончился, наступила ночь. Расстроенная Мельхиор уронила, что хозяин уехал, а значит, забрал с собой и посох. Ржаник все чаще терла центр груди, словно что-то внутри мешало ей свободно дышать. Неужели зерно уже прорастает? От мысли, что внутри девушки могут расползаться ростки, становилось жутко. Я не стала спрашивать Джему о самочувствии. Прежде всего она – солдат, а значит, будет терпеть до последнего. Юстис-Опал, которого мы ввели в курс дела, не спускал с рыжей задумчивого взгляда. И я видела, что он беспокоится. Это было странно и удивительно, но похоже, моя бывшая врагиня сумела расположить даже высокомерное высочество.
Лишь рассвет третьего дня принес хорошие новости. Проснулась я от того, что кто-то хрустел над ухом, издавая смешные и отчего-то знакомые звуки. Я открыла глаза и…
– Опиум!
Крысеныш, неизвестно как нашедший меня среди песков, сидел на подушке и деловито умывал мордочку. Я так обрадовалась, что едва не чмокнула зверя в розовый нос. Вовремя одумалась.
– Никогда не видела такого умного крысеныша, – сказала Джема, тоже улыбаясь.
А через пару часов старуха Халла, заглянув в женские комнаты, ткнула пальцем в наложниц:
– Ты. Ты, ты и вы трое. Собирайтесь, хозяин желает танцев! Да поживее, ну!
Пустынницы, которых здесь величали Хрусталь, Агат и Яшма, радостно вскрикнув, торопливо накинули разноцветные платки и накрасили губы. Мы с Джемой и Юстисом-Опал переглянулись в недоумении, и старуха злобно цыкнула.
– Вы, вы. Что смотрите? Для вас особое приглашение нужно? Живо к господину! Да повеселее, хозяин кислых рож не любит!
Хотелось огрызнуться, но подумав, я решила не обострять. В конце концов, приглашение нам на руку, мы ведь хотели попасть в комнату Мадрифа. Вот сейчас там и окажемся!
Обиженная Мельхиор, которую на аудиенцию не пригласили, взвилась и осыпала нас проклятиями. Я помахала ей рукой и выплыла в коридор, поправляя шелка и шифон своего наряда. Пустынник не экономил на гареме, сундуки женских комнат были набиты платьями и украшениями. Сегодня я выбрала одежду цвета фуксии и турмалинов, этот цвет напоминал о прошлом. Примеряя великолепные развевающиеся ткани, я удивилась, что почти ничего не чувствую. Восторг, который раньше вызывали роскошные одежды, почему-то не наполнял душу. А ведь платье было действительно красивым. Но я ощущала лишь холодную собранность, как солдат, идущий на войну. Многочисленные браслеты на моих руках и лодыжках звенели, пока я двигалась по коридору за кряхтящей старухой.
Впрочем, среди черных песков Мертвого города шелка и золото стоят не дороже кружки чистой воды. Умирая от жажды, начинаешь иначе смотреть на вещи.
Поплутав по лабиринту коридоров, мы наконец оказались у нужной двери.
В комнате Мадрифа ничего не изменилось – те же бесчисленные ковры, тяжелые занавеси и несколько ламп в центре комнаты. Но сам хозяин таился где-то за пределами света, в душной бархатной тьме. Оттуда же лилась негромкая музыка.
– Танцуйте. – Голос из тьмы прозвучал хрипло и недовольно.
Юстис так скривился, что это больше походило на оскал. Я незаметно пнула его, чтобы не забывался.
– Ну? Я жду.
