Агат и Яшма вскинули ладони, медленно покачивая бедрами. Их подруга присоединилась. Мрачная Джема уперла руки в бока, всем своим видом выражая несогласие. Ее я пнула тоже, упрямство не всегда на благо. И выразительно подняла брови, встретив взгляд Ржаник. Смирившись, рыжая тоже подняла руки, подражая наложницам.
Мадриф во тьме громко зевнул.
– Веселее.
Музыка нарастила темп, к грустным нежным переливам добавились барабаны. Ритм понесся по комнате, и наложницы ускорились, изгибаясь в разные стороны, подобно змеям. Гибкие пустынницы явно знали толк в подобных танцах. Чего нельзя сказать о нашей троице! Юстис со зверским выражением лица бестолково дергал бедрами и махал руками, танец Джемы походил на бой с тенью. Пару раз она едва не врезала кулаком в некстати подвернувшуюся Яшму. Та испуганно отпрыгнула, сбившись с ритма, и взвизгнула. Отошла от Ржаник подальше и постаралась снова поймать нарастающий ритм.
– Ты, в синем. Похожа на дохлого червяка. Будешь так танцевать, я решу, что зря трачу на тебя чистую воду.
В синем была Опал. А вернее, Юстис. Повернувшись в свету спиной, я глянула на высочество и показала ему кулак. Мы здесь не для того, чтобы злить хозяина! Юстис состроил страдальческую гримасу, но шевелиться стал активнее. Правда, назвать его телодвижения красивым танцем нельзя было даже при очень большой фантазии. Он размахивал руками, подобно ветряной мельнице, отчего шелка избивали воздух и всех, кто окажется рядом, выкидывал ноги словно кузнечик, а когда попытался повторить за изящно прогнувшейся наложницей – едва не рухнул на стол с закусками. Пустынницы с трудом сдерживали смех, поглядывая на незадачливую товарку. Верно, никто из них еще не видел подобного «искусства». Принц вошел в раж и выдавал такие коленца с присядками и прыжками, что вокруг него образовалось пустое пространство. Наложницы испуганно попятились, поняв, что лучше не попадать в зону взбесившейся Опал. Верно, подумали, что мертвая вода из-под черных песков слишком сильно повредила девичий разум. Я хотела снова пнуть высочество, чтобы вернуть его на путь истинный, но побоялась приближаться – еще зашибет пяткой. Даже тьма Мадрифа на некоторое время стала осязаемо-недоуменной, похоже, хозяин тоже впал в шокированную прострацию от этого представления.
Джема через некоторые время приноровилась к ритму и уже не выглядела столь пугающе, хотя и ее танец больше напоминал сражение. Похоже, Ржаник лучше удавались рубящие удары, чем женственная грациозность.
Решив не отвлекаться, я двинулась по кругу комнаты, пытаясь рассмотреть, что скрывает тьма. Делать это можно было лишь в движении, но мне это не мешало. Тело жило своей жизнью, подчиняясь нарастающему ритму и скользким шелкам. А взгляд искал лазейку. Я кружилась и двигалась, изгибалась и вскидывала руки, позволяя ткани обнимать мое тело и пытаясь увидеть Солнечный Перст. Чертов Мадриф словно специально затаился во тьме, куда почти не проникали лучи лампы.
– Вы все! Проваливайте! – Грубый оклик оборвал танец наложниц, музыка оборвалась. – Алмаз… останься.
Разгоряченные пустынницы, уже успевшие сбросить с себя покрывала, оголив смуглые плечи и животы, наградили меня завистливыми взглядами. Тяжело дышащий от усилий Юстис вытер со лба испарину, Джема кивнула.
И все они исчезли за дверью. Я осталась в кругу света одна.
– Ты хотела меня видеть. Зачем?
Значит, Халла все-таки передала мою просьбу.
Я провела рукой по бедру, укрытому шелком. Качнулась вперед. Полупрозрачные слои ткани шелестели и разлетались при каждом моем шаге. Босые ноги ощущали мягкий ворс и песок. Вездесущий песок, которого было полно даже внутри здания.
– Мы плохо начали. – Я снова качнулась, позволяя браслетам зазвенеть. – И я подумала, раз уж нам суждено провести вместе какое-то время… может, стоит подружиться?
– Подружиться? – Я все еще не видела Мадрифа. Голос, тонущий в коврах, казался больным, а сам хозяин не торопился выйти на свет. – Интересно. Значит, теперь ты желаешь моей… дружбы, Алмаз?
– Что тебя удивляет? – Еще один шажок – и шелка разлетаются, оголяя ногу почти до бедра.
Я знала, что выгляжу превосходно, зеркало в женских комнатах подтвердило, что блуждание по мёртвому городу не испортило мою внешность. Напротив. Кажется, никогда в жизни я не была столь хороша. Тело приобрело окончательную гармонию, а лицо – завершенность. Даже без золотой пыли кочевниц моя кожа светилась, а глаза сияли, подобно туманным созвездиям. Водопад белых волос укрывал спину. Мое появление в этом наряде черноносые красавицы встретили скорбным молчанием, а Мельхиор едва не кинулась с кулаками. Когда я уходила, Лазурит пыталась ее успокоить. Я знала, что прекрасна. Но клюнет ли на это Мадриф?
– У меня было время подумать. Мы заключили сделку, и ты сам назвал нас своими… гостьями. Я не хочу с тобой ссориться.
Отщипнув от грозди виноградинку, я положила ее в рот, очаровательно прикусив губами. Моя внешность – мое оружие, за сладкой улыбкой и тонким станом мужчины не видят расчетливого ума и железной воли. И это мое преимущество.
