– А чего хочешь? – показалось – или голос все-таки дрогнул. Мне отчаянно не хватало света и возможности увидеть реакцию мужчины. Все-таки говорить с тьмой сложно.
– Пока точно не знаю. – Еще одна чарующая улыбка и ненароком сползающая с плеча ткань. – Может, попробуем поговорить? Признаться, в твоем доме довольно скучно, глупые кочевницы меня утомили.
– Значит, хочешь других развлечений? Что ж… Танцуй, Алмаз. Покажи, что скрывается под этим шелком. Ты ведь пришла для этого?
Я опустила глаза. О да, не показалось. Новые бархатные нотки, выдающие мужской интерес. Он все-таки проглотил наживку.
И тут же обожгло воспоминание: тоже тьма, но такая желанная. Тьма и мужчина у моей кровати. Суровый монастырь и река Мун за окнами. Трели цикад… «Она пришла ко мне и начала танцевать… И что же ты сделал? Заставил читать святое Писание… тысячу раз…»
Я сжала зубы, на миг выбившись из образа. Нельзя об этом думать. Нельзя вспоминать.
– Для танца нужна музыка.
Из тьмы снова полилась мелодия. Ну что ж… Это даже лучше, чем разговор. Я переступила с ноги на ногу, качнулась, подстраиваясь под новый темп. Шаг, поворот, движение плечом. Пока не танец, а лишь демонстрация изгибов. Шелка разлетаются, но лишь манят, не давая увидеть больше. Браслеты звенят, вторя музыке. Движения изящны, как переливы воды в фонтане. Скольжение по полу, я – змея, выманивающая из норы добычу. Руки взлетают в такт ускоряющемуся ритму, а ткани распадаются и падают на ковер, словно шелуха. Томность становится страстью, почти яростью. И мужчина не выдерживает. Резко повернувшись, я вдруг оказалась в крепких объятиях. Мадриф – осунувшийся, но с горящими глазами, – подхватил меня и прижал к себе.
– Мне нравится твой танец, Алмаз.
Он попытался коснуться меня губами.
– Не так быстро, – со смехом я выскользнула из жадных рук, провела ладонью по мужским пальцам, то ли лаская, то ли отталкивая. Играя, увернулась. Пустынник качнулся следом, словно загипнотизированный. Я ощупала снятое с него кольцо – не то. Кинула на пол, радуясь коврам, смягчающим звуки. И снова закружила, уже резче, позволяя шелкам раскрыться, давая увидеть больше.
– Иди ко мне.
Мужское терпение закончилось слишком быстро. Мадриф снова сгреб меня, пытаясь поцеловать.
– Какая же ты красивая. Как луна в ночи… Недосягаемая.
Пустынник оказался удивительно сильным. Сграбастал меня медвежьей хваткой, дернул – и мы рухнули на перины и ковры. Ощущение чужих рук на теле едва не заставило меня выхватить атмэ. С трудом сдержалась. Еще не время… надо снять чертов перстень, вызывающий солнечный посох!
– Как ты любишь? Покажи мне свою страсть, плененная луна…
Мы покатились по бархату, путаясь в тканях. Еще два кольца свалились с пальцев Мадрифа, пока он пытался дотянуться до моих губ. И одно оказалось нужным – с желтым камнем в центре. Не сдержав радостного вздоха, я пнула пустынника и рванула в сторону.
– Алмаз? Вернись!
Не отвечая, я потрясла перстень. Как эта штука работает?
– Так и знал, что тебе нельзя верить. Не смог устоять, дурак…– донесся из тьмы мужской голос. – Только ты ошиблась. Перст привязан не к кольцу. А к моему медальону.
В тусклом ореоле света я увидела маленький шарик, покачивающийся на груди Мадрифа. И в то же мгновение в его руках вырос посох, и золотой луч ударил в то место, где я только что стояла. Промахнулся! Отшвырнув чертовы перстни, я рванула во тьму комнаты. Луч метался, словно сеть, пытающаяся меня поймать и заморозить, как бабочку в полете. Но я была быстрее. На долю секунды, но быстрее! Вихрем пронеслась по комнате и стене, игнорируя силу земного притяжения. Повисла на тяжелом бархате, дернула, и занавеска с грохотом оторвалась. Еще одна, и еще! Мадриф расхохотался.
– Неужели ты верила, что все будет так просто?
За плотными портьерами оказалось не окно, а доски.
Я уцепилась за каменный карниз сверху и пнула их ногами, выбивая. Солнечный свет пронзил комнату, и пустынник, вскрикнув, отшатнулся. Его тело задымилось. Луч посоха на миг угас.
– Джема! Юстис!
Я заорала, падая и снова вскакивая. Дверь с треском отлетела, ждущие наготове друзья все-таки сумели обезвредить стражей и войти. Но и Мадриф уже опомнился. Снова ушел во тьму, а комнату пронзило золотое свечение. Рыжая и чернокосая девицы заметались, уходя от сияния. Я же снова рванула к окнам, освобождая второй проем. Ослепляющее солнце пустыни ворвалось светом и жарой. Пустынник закричал. Но тут Юстис споткнулся и попал в ловушку золота. Джема опустила на голову Мадрифа бутыль, разлетелось стекло – и луч снова угас, выпуская принца.
В коридоре послышались топот и лязганье оружия.
– Вам конец! – Пустынник тоже услышал подмогу.
Я поняла, что добраться до медальона мы не сможем. Даже обожжённый солнцем, Мадриф был слишком силен. А Юстис плохо владел чужим ослабевшим телом, каждое движение давалось ему с трудом. Оставалось лишь одно:
– Бежим!
