О как! Началось! Вечер перестал быть томным. Вместо небольшой ни к чему не обязывающей попойки, плавно переходящей в постельные игры, теперь придётся включать аналитический отдел головного мозга и пытаться аргументировано, внятно и убедительно доказывать состоятельность прежнего порядка и отстаивать позиции гражданского брака. И это в тот момент, когда я как раз вышел на распутье, когда мой лабиринт почти построен и остался маленький шаг, чтобы, наконец, разобраться в себе и перестроить себя на новый лад, чтобы дальше как раз и развивать это направление и все вытекающие.
Так я и сказал ей.
— И ещё, после того, как я разберусь в себе до конца, я сразу озабочусь сменой нашего статуса на официальный! Тем более что я и сам уже давно не юноша, и не молодею. А ты хочешь ребёнка, который был бы зачат не только в любви, но и при всех оформленных документах. Чтобы никто не тыкал пальцем и не шептался за спиной!
— Когда же ты уже разберёшься с собой окончательно? И сколько мне ещё ждать этого счастливого дня? — она не собиралась так просто проглатывать высокопарные отговорки, не видя, но чуя подвох.
— Не скажу точную дату, но думаю, до нового года всё решится. И решится положительно, — нарочно увеличил я срок, чтобы иметь время для манёвра.
— И что ты там такого в себе не можешь понять и осознать, если так упорно копаешься в собственном психоанализе? — вновь, как в боксе, короткий разведывательный тычок для проверки плотности обороны.
— Это сложно, — я допил своё пьяно-красное вино, потянулся за бутылкой. — Тебе налить?
— Нет! У меня есть. Так давай вместе попробуем разобраться.
— Спасибо, но я должен сделать это сам. Один. И никто мне в этом не помощник. Всё это очень лично и деликатно, посторонний может только всё нарушить и навредить.
— И я тебе посторонняя? — первый открытый удар с плеча, надо срочно бить в ответ, пока она раскрылась.
— Вот только не надо по стандартной схеме сейчас всё сводить к выводу: «Ты меня не любишь!». Да, в моём внутреннем мире ты занимаешь своё большое место, но никак это место не пересекается и даже не граничит с тем, в чём мне надо самому разобраться. Без обид. Это нужно мне. Нужно мне сделать самому, чтобы потом уже всем стало хорошо и комфортно. И мне до этого остался последний шаг. Некоторые внешние обстоятельства. Как толчок извне, чтобы шагнуть за край и понять, что там новая дорога, прямая и светлая, а не яма с кольями и не тупик.
Мы помолчали, попивая вино. Вернее, я опорожнил второй бокал, а она снова чуть пригубила в один маленький глоток. А телевизор, не зная о нашем сложном разговоре, продолжал весело балаболить:
— К криминальным новостям! Сегодня в своём доме был найден известный предприниматель и меценат, бизнесмен и «фаянсовый король» Андрон Денисенко. Он был убит выстрелом из огнестрельного оружия в лоб. По предварительным версиям, причиной убийства могли стать как размолвки с женой, так и происки конкурентов. Его адвокат заявил…
Показали мельком рассыпавшуюся на пиксели картинку, на которой было трудно что-то разобрать, но понятно было, что бизнесмена «завалили», как кабана на охоте. Прямо в пышном помпезном зале с ажурным чугунным обрамлением потухшего камина, барочной отделкой и резной мебелью. Явно кому-то он недоплатил. Или откусил лишнего. Или лишнего же наболтал. А то и с женой вон поругался…
— Пойми, Глеб, — за паузу успевшая вспомнить заготовленные наработки Татьяна продолжила этот неприятный, как плановый поход к зубному, разговор: — Всё меняется, всё переходит в новую стадию. Более серьёзную и ответственную. А ты стараешься остаться в той, где тебе всё удобно и хорошо. Только тебе одному. Так не получится. Придётся делать новый шаг. Остаться в прошлом не получится, как бы тебе не хотелось. Нельзя вернуться во вчера. Надо двигаться вперёд. Иначе тебя просто подтащит к краю и придётся уже не просто выбирать между вариантами, а делать конкретный шаг. Не дотягивай до ультиматумов.
— Хорошо. Я обещаю, что в ближайшее время всё улажу. И всё решу. Я же не против наших с тобой отношений, и не собираюсь тебя бросать или изменять тебе. Я хочу определиться сам с собой, утрясти свои личные проблемы. А потом уже спокойно решать наши общие.
— Всё это просто слова. Они ничего не значат. И я их уже не раз слышала, просто в других вариациях. Я понимаю, что тебе тяжело, только не думай, что тебе одному во всём мире тяжело, а остальные развлекаются на празднике жизни, да ещё «грузят» тебя по недомыслию своими пустяковыми и второстепенными заботами. У всех могут быть трудности, иногда очень серьёзные. Все делают свой выбор. Всё время, каждую минуту. И иногда он сложен и труден. И даже болезнен. Только надо всё равно его делать, чтобы движение вперёд, развитие не останавливалось. Остановишься и — всё, ты завяз, застрял в этом болоте однообразия. Вскоре начнётся сначала незаметная деградация, а потом это приобретёт лавинообразный необратимый характер. Это я тебе, как медик, говорю!
