Вывод: как ни думай, что чужая судьба счастливее, всё равно проколешься и останешься на бобах. Судьбы, они у всех примерно одинаковые. И погоня за счастьем — всего лишь фантом, сказка про принца и белую лошадь. Или бычка. Самообман и потеря времени на бесплодные мечты. Судьбу на судьбу менять — только время терять, перефразируя известную поговорку, в которой изначально фигурировали мужские гениталии. Потому что по другой пословице — в чужих руках этот важный прибор всегда толще. А народ зря говорить афоризмами не будет, он всегда в точку бьёт.
За окном, наполовину залепленным рекламками и объявлениями, играл солнечными зайчиками в окнах микрорайонов тихий вечер. Автомобили бараньим стадом толклись на перекрёстках, тычась бамперами и слепо безнадёжно порываясь обогнуть своих соплеменников или шустро перестроиться в только что освободившуюся лакуну. Пешеходы прогуливались с колясками или под ручку, кто-то наоборот спешил, молодёжь рисковала на самокатах и скейтбордах. Люди опять бездумно наслаждались теплом и солнцем, которыми щедро и безвозмездно одаривала их природа. И я щурился, добро посматривая на всё это броуновское движение, стараясь не завидовать, потому что и так всё складывалось прекрасно. Пока не заметил прямо за собой цветной листок, приклеенный скотчем к окну. К нам собирался приехать новый цирк, гвоздём программы которого были хищники. На картинке скалилась пуговичными блестящими глазами рысь, устало таращились тигры и в центре композиции сидел на тумбе старый потрепанный лев. Он смотрел прямо, напрягшись перед прыжком.
И эта картинка свернула всё моё хорошее настроение, как кислотная палочка молоко.
Дома уже ждала меня Татьяна, которая приготовила ужин и открыла бутылку вина. Странно, вроде будний день, и мне завтра опять на службу. Впрочем, ей-то — нет. Да и доза на двоих смешная. Только свечей на столе не хватает для полной романтичности. Только вот что-то она напряжена и раздражена, ходит, поджав губу, косо кидает взгляды. Задумала вновь свой нудный разговор о перемене статуса. Что ж, придётся выпить эту кислую пилюлю перед сладким вином, чтобы оно казалось вкуснее.
Пока она бренчала на кухне последними приготовлениями, я откупорил красного и включил телевизор для фона. Попал на выпуск новостей. Международные уже рассказали, теперь проходили по хозяйственным внутри страны. Как всегда бодрые и румяные строители и учёные рапортовали о досрочной сдаче объектов и новых прорывах в науке, что должно было радовать остальное население и отвлекать его бравадой от повышения тарифов и введения новых налогов. Ведь впереди только пятьдесят светлых оттенков будущего, прорва всевозможных олимпиад, спартакиад и универсиад.
Культ-массовый бравурный Ад.
Я же налил себе и ей в бокалы, отщипнул заплесневело-бирюзового сыра с необычным тревожным запахом и неожиданно сносным вкусом. Повозил вилкой в салате с морепродуктами. Различил в нём сопливо-осклизлые бока мидий, розово-нежные крючочки креветок и скрученные спиралями лапки фиолетово-чёрных осьминогов с множеством маленьких аккуратных присосок. Морские гады. Океанская сволочь. Подводная братва.
Новости тем временем неряшливо-криво порвала реклама. Судя по её содержанию, в стране насчитывалось помимо основных двух ещё как минимум три беды. Очень грязная вода, из-за которой засорялись все трубы и покрывались накипью тэны в стиральных машинах. В результате таких стрессов граждане то ли от недоедания, то ли от изобилия нещадно обжирались, после чего у них возникали запоры, вздутие живота и диарея. Судя по плотности роликов, всё это одновременно. Ну и «эти дни», конечно. Тем, кто счастливо избежал всего этого безобразия, ненавязчиво предлагалось прикупить себе очередной автомобиль по цене однокомнатной квартиры.
Татьяна вернулась, поставила к общему натюрморту исходящую тонкими извивистыми клочками пара лазанью, подхватила свой бокал. Тонко и звонко, мелодично ткнула боком в мой, пригубила, коротко сказав:
— За нас!
— Давай, — я тоже отпил кроваво-прозрачного кислого напитка, будто разбавленного и похожего на забродивший сок. — Что за праздник?
— Хочу с тобой поговорить, — она поставила чуть тронутый помадой бокал, почти полный.
— О чём? — напрягся я, уже ожидая нового подвоха, и не ошибся.
— О нас.
— А что с нами не так? — я начал оттягивать начало большой «разборки», прикидываясь дурнее паровоза, впрочем, бесполезно.
— Ты прекрасно знаешь, что с нами «не так»! Не делай вид, что не понимаешь, — это прозвучало без угрозы и очень выдержанно, но с ноткой серьёзности и без намёка превращать всё в шутку. — Про наши затянувшиеся неформальные отношения. Время идёт, мы меняемся, как я думаю, умнеем и, возможно, даже мудреем, а отношения буксуют в стадии студенческой необязательности. Мы переросли, как я думаю, эту наивную золотую пору. Пора брать взаимную ответственность и взаимные обязательства, а не делать вид, что романтика сама всё поставит по местам. Наша связь — не только розовые лепестки и свечи под томную музыку. Пора ей уже выпрыгивать из коротких штанишек.
