— Так подождите пятнадцать лет, он выйдет, и — вперёд!
— Боюсь, не доживу я. Да и мне тогда под семьдесят уже будет. Не в силе я буду…
Я посмотрел на него и отметил, что он и сейчас не в расцвете. Явно сильно пьющий, хоть и «работяга». Пашет на каком-нибудь «шараш-монтаже», гайки крутит или мешки таскает. Пока силёнки есть, но водка и депрессия быстро сведут его к логичной кончине. Пока будут тянуться долгие годы ожидания, неумолимое время сотворит своё чёрное дело. Ярость пройдёт, останется тоска и уныние, серость однообразного бытия, которые можно разбавить только забытьём алкоголя. И тогда Павел Петрович Бородин тихо истлеет изнутри. Боль душевная испепелит душу, а яд, купленный за свои же кровные, отравит организм. Тот сгниёт, протухнет без контроля и положительных эмоций, способных немного оздоровить это унылое тело, и его существование закончится.
А Дубинин выйдет на волю.
Это я только ему так браво расписал незавидную судьбу насильника, а всё может оказаться и наоборот. Дубинин пока в полной прострации, осваивает новый свой статус, но вскоре привыкнет, обживётся и приспособится. Такие везде выживают. Начнёт понемногу «быковать», отвоёвывая клочки утраченного комфорта, затем засыплет все инстанции жалобами и прошениями. Наладит каналы «грева» и создаст сеть из алчных, продажных контролёров, чтобы продолжать строить по крупицам сносную жизнь и возрождать авторитет. Так и дотянет до конца срока. А если я «свалю» на пенсию, так сможет и договориться с тем же Калюжным. Хотя, Калюжный тот ещё «правильный». Или он, войдя во власть, изменится, как Янус. А то и нового, со стороны приглашённого «варяга» посадят в моё бронекресло. Тут вариантов много.
— Как мне быть-то? Подскажите, Глеб Игоревич? — сделал брови «домиком» Бородин.
— То, о чём вы меня просите, — задумчиво начал вещать я, — является уголовным преступлением. Не совсем сговор при планировании убийства, но нечто, ему тождественное. Консультацию вы у меня просите по вопросу уничтожения насолившего вам заключённого?
— Он дочку мою изнасиловал! — взвился Бородин. — И убил!!
— Ага. Громче орите. А то не все в парке знают, что случилось у вас в семье. И как с этим бороться с помощью начальника колонии.
— Ой! Извините опять! Не сдержался.
— А вы держитесь. Держите себя в руках. Если вы серьёзно решили довести дело до конца, выдержка и спокойствие вам необходимы, — жёстко выдал я ему отповедь, но и кинул крошку надежды.
— Так вы поможете мне его достать? — заговорщицки посунулся ко мне, нарушая моё интимное пространство Бородин, и я услышал исчезающе тонкий запах солярки и машинного масла, а вот перегара не было.
— У вас есть вариант найти кого-то, кто гипотетически может убить Дубинина. Обратитесь к «смотрящим», найдите авторитета, поговорите с ним. Опишите проблему. Он решит вопрос.
— А как? — вытаращился на меня Павел Петрович с выражением полного отупения.
— В нашу колонию сядет специально посланный авторитетом человек. Он выберет подходящий момент и устранит Дубинина. При удачном стечении обстоятельств, это может быть квалифицировано, как несчастный случай. А вы получите отчёт. Правда, это может стоить больших денег…
— Ой! — опять крякнул Бородин. — Откуда ж у меня такие деньги? Я ж копейки получаю, хватает только за квартиру заплатить, да еды прикупить. А уж про обновки мы с женой и забыли. Так, по праздникам, раз в полгода. Что же делать?
— Думайте, Павел Петрович, — таинственно посоветовал я. — Ответ рядом. На поверхности. Он логически вытекает из ранее сказанного.
Он пошагал параллельно, опустив голову долу и напряжённо соображая, как же убить своего врага, минуя звено с наёмным киллером. А я с удовольствием вдыхал свежесть ещё сочной листвы и любовался игрой светотени под ногами, куда падали дробимые листвой солнечные лучики. Однако сообразил он быстро.
— Это получается, — покачал головой Бородин, — если у меня нет денег на того человека, значит не остаётся ничего, как мне самому сесть в тюрьму? А где гарантия, что меня посадят именно в вашу?
— Вы должны совершить очень опасное преступление. Такое, чтобы сразу попасть на особый режим. Вы же раньше не отбывали срок?
— Нет!! Нет! — взмахнул руками Павел Петрович.
— Значит, как и Дубинин, попадёте в один блок. А дальше — дело техники. Только учтите, я вам ничего не советовал и вообще не видел вас никогда в жизни.
Внутри себя я усмехнулся. Если бы Бородин сподобился таки попасть в блок к Дубинину, я бы мог при случае поделиться с ним богатым арсеналом средств устранения от маэстро Кузнецова. Хотя, если он сядет на «пятнашку», сокрытие исполнения своей мести ему не поможет. Этот точно уже больше не покинет на своих ногах стены колонии. А вообще, это было бы интересно понаблюдать со стороны. Да только опять всё гладко на словах. А жизнь любит преподнести оскорбительные сюрпризы. Его могут осудить на другой режим, если Бородин будет недостаточно убедителен в своём злодеянии. Или случайно отправят по этапу в другой конец страны. Или он вообще испугается и передумает.
