Индустриальный Баку стал одним из ключевых центров советского градостроения послереволюционных лет. Застройка рабочих городков Баку велась в той же логике, какой руководствовались создатели Браима и Баварды в ирано-британском Абадане: то были коттеджные «города-сады». Однако к концу 1920‑х годов в Баку, следуя общесоюзной тенденции, отказались от коттеджной застройки и взяли курс на возведение трех– и четырехэтажных зданий. Воплощением этой новой политики стали Арменикенд (поселки им. Шаумяна и им. Мамедъярова) и частично осуществленный поселок им. Монтина[755]. Однако осуществить на такой базе массовую застройку не получилось: старт индустриализации привел к дефициту ресурсов, и в 1930‑х годах жилищная программа Баку застопорилась. Нехватку жилищного строительства пытались компенсировать возведением крупных зданий социальной инфраструктуры: в рабочих поселках Баку на рубеже 1920–1930‑х годов было выстроено шесть конструктивистских клубов (в Сабунчах, Забрате, Бинагадах, Баилове, Сураханах и Черном городе) и не менее трех фабрик-кухонь (в Сабунчах, Сураханах, Баилове)[756]. Попытка переделать весь Баку с прилегающими нефтяными поселками в единое пространство потерпела в 1920–1930‑х годах быструю и жестокую неудачу: поселки-сады не были способны вместить быстро растущее городское население и с неизбежностью предполагали существование вдоль своих границ хаотичных трущоб, а массированное многоэтажное строительство оказалось Стране Советов не по карману. Тем не менее кварталы Арменикенда ясно обозначали ту траекторию, по которой советский company town собирался покинуть орбиту «городского апартеида».
Ранняя шахская модернизация Ирана 1960‑х годов, завершившая историю «дуального города» Абадана, дает интересный опыт для наблюдения. Иранское правительство предполагало опираться на собственные силы и с 1967 года начало постройку первого в стране металлургического комбината. Проектировали и комбинат, и его поселок советские ведомства. Опыт города Ариашехр (ныне – Фуладшехр) позволяет оценить, был ли социалистический индустриально-ведомственный город альтернативой «городскому апартеиду» европейских промышленных колоний. Company town Ариашехр резко отличался от «нефтяных городов» Хузистана. Для инженерно-технических работников в Ариашехре по-прежнему планировались коттеджи. А вот массовое расселение рядовых рабочих предполагалось осуществить безо всяких бунгало: советские архитекторы под руководством А. И. Мелик-Пашаева и Е. Н. Перцика проектировали для нового города многоэтажную застройку блоками. И хотя, учитывая социальную специфику страны-заказчика, архитекторы вносили определенные коррективы в стандартные планировки квартир, все же Мелик-Пашаев и Перцик, подобно Дж. Уилсону, рассчитывали на нуклеарную семью. Но рядовые иранские рабочие предпочитали арендуемым квартирам традиционные частные дома с внутренним двориком, способные вместить большую семью. Даже в начале 1980‑х годов коэффициент фертильности в Иране составлял около семи рождений на одну женщину[757] – вдвое выше, чем в Советском Союзе 1960‑х годов; при этом в городах страны, еще не прошедшей массовой урбанизации, норма жилой площади в 1950 году составляла 10 кв. м на человека[758]. Ариашехр обладал тщательно спланированными зелеными общественными пространствами. Но традиционное иранское жилье предполагало высокую степень приватности, изоляции от соседей, жесткое деление на мужскую и женскую части дома, а также своего рода индифферентность к благоустройству внешнего пространства; исторически квартал иранского города (махалля) представлял собой «ковровую» застройку не выше двух этажей безо всяких общественных пространств[759]. Неудивительно, что иранские города по традиции застраивались плотно (и неравномерно), без всякого озеленения улиц[760]. Наконец, арендная плата за жилье в Ариашехре была слишком высока. Квартиры в высотных зданиях советского проекта были для иранских работников одновременно
