Ведомственность – характерная черта советского градостроительства 1920‑х – середины 1950‑х годов. Она резко обозначилась уже в начале 1920‑х годов[765]. В документах и профессиональной периодике первой пятилетки (1928–1932) достаточно широко представлена соответствующая терминология: «ведомства», «ведомственный» и т. д. Специалисты, непосредственно связанные с интересами городов (градостроители, коммунальщики, сотрудники горсоветов и краевых инстанций), говоря о ведомствах, прежде всего имели в виду промышленность союзного значения, чьи предприятия были в городах-новостройках крупнейшими, и зачастую единственными, застройщиками. При этом подчеркивался антагонизм между «узковедомственным характером» градостроительной деятельности промышленности и комплексным подходом, которого требовал город[766]. Общесоюзные и республиканские инстанции того времени (Госплан, Цекомбанк, Совнарком) трактовали ведомственность шире, понимая под ведомствами наркоматы, отвечавшие за ту или иную отрасль народного хозяйства страны или сферу государственной деятельности[767]. Здесь упоминались и непромышленные ведомства[768]. При таком подходе оказывается, что ведомством был и Наркомхоз, который отвечал за важную отрасль народного хозяйства – город, а связанные с последним инстанции отстаивали ведомственные интересы. В связи с такой, функционально-отраслевой, трактовкой ведомственности можно отметить характерное явление первых пятилеток – «междуведомственные комиссии» по вопросам развития городов, в состав которых, кроме промышленных наркоматов и их предприятий, как правило, всегда входили органы коммунального хозяйства (Наркомхоз, комхозы) и горсоветы[769]. Говоря о городе конца 1920‑х – начала 1940‑х годов, необходимо учитывать важный нюанс. В то время понятия «город» и «промышленность» жестко противопоставлялись. Напротив, в современном архитектуроведении промышленность рассматривается как неотъемлемая часть города, что отражает двойственную природу последнего. С одной стороны, город – своя, достаточно узкая сфера хозяйства, с другой – город, так или иначе аккумулирует интересы целого ряда отраслей и сфер человеческой деятельности, то есть, используя ведомственную терминологию, представляет собой междуведомственное явление.
Современные исследователи обращают внимание на конфликтность интересов разных уровней управления советской экономикой (правительство, наркоматы, главки, тресты и предприятия) и наличие на каждом из уровней двух типов подразделений: руководивших отдельными отраслями народного хозяйства (хозяйственные наркоматы, их главки, отраслевые отделы главков) и согласовывавших их работу функциональных (Госплан, Наркомфин, функциональные секторы наркоматов и главков)[770]. Эта разобщенность интересов хорошо согласуется с характерной чертой советского градостроительства: несмотря на «неразделенность в профессиональном сознании государственных, ведомственных и общественно-гражданских интересов» и «стремление к разработке единой универсальной градостроительной модели», на практике одновременно сосуществовало «две или несколько градостроительных концепций <…> часто взаимоисключающего характера»[771]. Расхождение в советском градостроительстве «должного и сущего» было вызвано как «отсутствием развитой системы градоведческих знаний», так и тем, что советская действительность не способствовала «полноценной профессиональной рефлексии по поводу целей, средств и результатов градостроительной деятельности»[772]. В связи с этим представляет интерес выявление не только концепций, подходов и практик, которые применялись основными участниками градостроительного процесса в Западной Сибири, но и организационных условий, в которых им приходилось действовать, и градостроительных средств, которыми они располагали. Как соотносились с достигнутыми результатами средства и практики?
