Беспрецедентная интервенция социалистического города в пространство модернизирующейся полуколониальной страны оказалась, как показал пример Ариашехра, неудачной. Эта неудача демонстрировала специфику советского индустриально-ведомственного поселения с его ростом вверх и тенденцией к внутреннему выравниванию. Впрочем, пик иранской урбанизации был еще впереди, и справиться с ним оказалось трудно – в последующие десятилетия обеспеченность жилой площадью горожан Ирана снижалась, достигнув к 2005 году 8,5 кв. м на человека[761]. Company towns вернулись на карту Ирана в 1990‑х годах в виде классических индустриальных поселков или «новых городов», разгружавших старые центры от притока новых обитателей. Эпоха частных домов длится и поныне: в сегодняшнем высокоурбанизированном Иране свыше 60% горожан проживают в частных домах и лишь 24% арендуют жилье, причем для домохозяйств «при появлении дополнительного дохода уход от аренды является первоочередной задачей»[762]. Иным образом совершалось и совершается урбанистическое развитие Баку, где доминирующим типом жилья остается многоквартирный дом. Обеспеченность жилой площадью в Баку на протяжении последнего полувека являла картину, противоположную иранской: в 1980 году в Баку фактически на одного жителя приходилось 8 кв. м (при плане в 11,1 кв. м), однако на протяжении последующих десятилетий эта цифра росла[763], к 2014 году достигнув 17,7 кв. м – вдвое больше, чем средняя цифра по Ирану.
Развитие индустриальных городов в XX веке предполагало две основные траектории. Одна, связанная с развитием западного промышленного капитализма, формировала company town как относительно некрупный город с низкой плотностью застройки и малоэтажным жильем. По отношению к более старым, перенаселенным городам это был рационально организованный, благоустроенный вариант урбанистического развития, анклав благополучия и стабильности, в то же время обладавший жесткой внутренней структурой. По этой траектории следовали корпоративные поселения в большинстве стран Латинской Америки, Африки, Ирана и Индии, Восточной и Юго-Восточной Азии. В большинстве колониальных стран слабая урбанизация вела к развитию «городского апартеида», в рамках которого корпоративное поселение оказывалось коллективно противопоставлено «туземному городу». Рост городской мобильности, автоматизация и вынос производств в другие страны привели к упадку корпоративных городов Запада, хотя некоторые из них смогли даже укрепить свои позиции в неолиберальной глобальной экономике, диверсифицируя экономический ландшафт города с опорой на индустриальное производство[764].
