Другая траектория была связана с новыми концепциями многоквартирной высотной жилой застройки, разрабатывавшимися в Европе после Первой мировой войны и ориентированными на государственные строительные программы. Этот тип демократичного и дешевого социального жилья был адаптирован плановой экономикой СССР в качестве основного и, поскольку урбанизация в Советском Союзе носила ведомственный характер, начал применяться для застройки индустриальных городов. Осуществить такую адаптацию было тем легче, что в условиях плановой экономики отсутствовали свободный рынок жилья и частная собственность на землю. Так произошла урбанистическая инверсия: отдельно стоящий коттедж и многоквартирный дом поменялись местами в социально-географической иерархии города. Как и любое другое промышленное поселение, индустриально-ведомственный город постоянно сталкивался с дефицитом жилплощади, на раннем этапе развития усугубленным слабостью строительной базы. Однако развитие строительного комплекса в сочетании с эгалитарной политикой позволило в значительной мере упразднить жесткую внутреннюю иерархию, свойственную таким поселениям, и «разменять» небольшую площадь жилья на максимизированное общественное пространство. Все же анклавный характер многоэтажных районов в индустриально-ведомственном городе сохранялся: зоны индивидуального жилстроительства – будь то старые деревни, включенные в городское пространство, или новые районы ИЖС – подвергались дискриминации и не развивались эффективно. Важным фактором в развитии многоэтажного ведомственного города была слабая автомобилизация плановых экономических систем и концентрация экономической жизни вокруг крупнейших предприятий; советский город превращался в «город городков», до некоторой степени являвшихся автономными районами. Советская индустриальная идентичность в ее урбанистическом измерении приобретала многоэтажный облик даже несмотря на то, что советские города продолжали включать обширные районы малоэтажной застройки. Более того: с возникновением мировой социалистической системы модель индустриально-ведомственного города была транслирована за рубеж, и многоэтажные промышленные поселения начали появляться в городах Восточной Европы и Китая (египетский опыт, впрочем, указывает на то, что многоэтажный корпоративный город мог возникать и эндогенным путем, но обязательно на основе социалистической экономики). В то же время случай иранского Ариашехра показывает, с какими трудностями сталкивался индустриально-ведомственный город при переносе его формально-архитектурной модели на другую почву. Историческое наследие индустриально-ведомственной многоэтажной урбанизации в значительной мере и сегодня определяет различия в облике городов, выстроенных в одном и том же природно-климатическом окружении и обладающих сопоставимыми экономическими и социальными параметрами.
Тема настоящего исследования возникла в процессе изучения автором влияния объективных условий на формирование региональных архитектурно-градостроительных особенностей городов Западной Сибири в период директивного планирования 1920‑х – начала 1950‑х годов. Архивные документы этого периода содержат многочисленные свидетельства того, что универсальные подходы, применявшиеся промышленными ведомствами, ведущими субъектами архитектурно-градостроительной деятельности в регионе, игнорировали объективную реальность не только на уровне местных природно-климатических и социально-экономических условий, но и на уровне закономерностей градоформирования. Казалось бы, именно градостроительные условия Западной Сибири (слабая заселенность, редкая сеть поселений и железных дорог, отсутствие крупной промышленности и т. д.), не требовавшие большого сноса, в наиболее полной мере отвечали задачам индустриализации – создать в короткий срок и «с чистого листа» совершенно новые по типу производства и обслуживающие их поселения – соцгорода. Однако на практике именно в неосвоенной Западной Сибири провал планов индустриализации первой и второй пятилеток проявился в наиболее резких и болезненных формах. Новые города в течение многих десятилетий оставались недостроенными, а население испытывало большие лишения. Несоответствие идей и результатов вызывает закономерный вопрос: насколько первые отвечали объективным закономерностям градоформирования и в каких точках их расхождение стало критическим?
