Сравнение основных положений концепций ГУКХ и ВСНХ показывает, что они были антиподами как в целом, так и в деталях. Совершенно противоположно концепции ГУКХ, фактически в обратной последовательности, ВСНХ устанавливал взаимосвязь ключевых элементов системы расселения: «город – транспорт – промышленность». Для ВСНХ отправным пунктом была новая промышленность: она размещалась независимо от существующей транспортной сети и системы расселения, требуя создания совершенно новых путей сообщения и поселений[778]. Если ГУКХ обследовал существующие города РСФСР и изучал закономерности сложившейся к тому времени системы расселения, то ВСНХ шел принципиально иным путем – исходил из задач народно-хозяйственного развития страны, важнейшей из которых было создание советской тяжелой промышленности. По отношению к существующей системе расселения разработанная Госпланом и ВСНХ программа индустриализации являлась «преобразовательской». Она была призвана устранить сложившиеся в дореволюционный период диспропорции в размещении производительных сил путем размещения новых промышленных гигантов и обслуживающих их поселений в неосвоенных районах[779]. Специалисты Госплана и ВСНХ не были компетентны в вопросах градоведения, а стоявшая перед ними задача не имела аналогов в мировой истории. Поэтому они выстраивали свою, так называемую «социалистическую» концепцию расселения и нового районирования страны теоретически, формально-логическим путем – критикуя «буржуазные» теории, и прежде всего «Теорию размещения промышленности» А. Вебера[780]. Аналогичным образом, с антивеберовских позиций, понимали концепцию социалистического расселения в конце 1920‑х – начале 1930‑х годов и работники Сибирского краевого совета народного хозяйства (Сибкрайсовнархоза). Так, в краевом периодическом издании «Социалистическое хозяйство Западной Сибири» в 1932 году повторялись основные положения концепции и вся пропагандистская риторика о «природе советской экономики»:
В советском хозяйстве трудовые ресурсы размещаются в тесной связи с размещением самих объектов промышленности. И принцип равномерного размещения производительных сил одинаково относится и к труду. <…> Не погоня за дешевой рабочей силой является принципом для советского размещения, а такое размещение, которое позволяет поднять материально-культурный уровень трудящихся на небывалую высоту[781].
В годы первой пятилетки установка на то, что стоимость строительства новых городов составит лишь незначительную часть от стоимости строительства их градообразующих предприятий, стала одним из главных экономических обоснований переноса нового промышленного строительства в неосвоенные районы. Убежденность в этом была столь велика, что Цекомбанк в декабре 1930 года предложил законодательно «установить известные пропорции между затратами на строительство промышленных предприятий и самого города, их обслуживающего»[782]. Цекомбанк считал: если стоимость города составляет до 25% от стоимости завода, то необходимая «пропорциональность соблюдена», если 35% – то «цифры требуют проверки», а при 45% – затраты «возбуждают уже сомнения»[783]. Одним из негативных результатов реализации новых подходов к городу и системе расселения стал единодушно отмечаемый историками фактический «провал программы капитального жилищного строительства в новых промышленных городах» СССР[784]. В Западной Сибири создание новых промышленных городов – Новосибирска, Кемерово (Щегловска), Анжеро-Судженска, Ленинска-Кузнецкого, Прокопьевска, Киселевска, Сталинска (Новокузнецка) – затянулось на многие десятилетия, по существу заняв весь XX век. В результате в 1930‑х годах возник феномен «недостроенного города»[785], который испытывал острый дефицит жилого фонда, практически не имел благоустройства, инженерных сетей, культурно-бытовых и коммунальных сооружений; население этих городов проживало в жилищных суррогатах, наподобие землянок и бараков (см.
