Выдвинутая Госпланом СССР в 1929 году концепция соцгорода стала продуктом ведомственной раздробленности. Фактически она была разработана в отрыве от «чужих» наркоматов: и от специалистов-градостроителей, и от практик ведомств-исполнителей (основных застройщиков), которым предстояло ее осуществлять. В результате Госплан в начале первой пятилетки не имел реального представления ни о стоимости строительства городов, которые было необходимо создать для обеспечения промышленной программы, ни о сложившейся к этому времени в стране ведомственной организации финансирования и строительства городов, с которой концепция соцгорода полностью расходилась.
Ведомственную организацию градостроительного освоения Западной Сибири ярко характеризуют организационно-финансовые проблемы, с которыми в 1930–1931 годах столкнулся Цекомбанк СССР, пропускавший средства для новых городов. Важнейшей проблемой Цекомбанк считал ведомственную разобщенность. Если роль единого финансового органа, собирающего средства отдельных ведомств и комплексно финансирующего строительство, пытался исполнять Цекомбанк[796], то проблема строительных организаций и стройиндустрии для новых городов так и осталась нерешенной[797]. Остро стояла проблема проектирования, которую Цекомбанк связывал не с проектировщиками, а с отсутствием необходимой организации проектного дела. Вышестоящие планирующие инстанции не разбили новые города по категориям (соцгорода, рабочие поселки, города переходных типов), не разработали для этих категорий типовые программы и сметы, где давались бы типовые перечни (обязательный минимум) объектов строительства, устанавливалось распределение вложений по разным направлениям городского хозяйства, материалы стен и этажность, и размеры расходов «на душу населения». Не было проверенных на практике экономичных проектов новых типов зданий (домов-коммун, жилкомбинатов, фабрик-кухонь и т. д.), так как соответствующие мероприятия никто заблаговременно не предусмотрел. Из-за всего этого крайне затянулась разработка проектов планировок, а без них невозможно было подсчитать даже ориентировочную стоимость новых городов[798].
В Западной Сибири этот вопрос освещает стенограмма заседания Урало-Кузнецкой комиссии, созванной 10 марта 1931 года Госпланом СССР по инициативе Крайисполкома. О проблемах новых городов докладывали инженеры Запсибгорсоцстроя Пономарев и Сумин. Общее положение ярко охарактеризовал Пономарев: «Строительство новых городов в Кузбассе поставлено в самые тяжелые условия. Нет денег, нет стройматериалов, нет проектов. <…> Необходимо немедленно доложить обо всем этом Правительству»[799]. Сумин докладывал: главная проблема – отсутствие «комплексного планирования и комплексного строительства по городам Кузбасса»[800]. Ему вторил Пономарев: «И Госплан и ВСНХ СССР отстранены от этого. Планируют Всесоюзные [промышленные] объединения, а в последних – случайные люди, которые не могут охватить всего городского строительства. Заботятся только о жилье, совершенно забывая культурно-бытовое строительство»[801]. Признавая кризис в Кузбассе, работники Госплана были вынуждены «выдвинуть вопрос об ответственности Госплана СССР», который «оказался буквально полубанкротом», так как «не было никакого единого организующего центра, откуда исходили бы все установки (а этим центром должен был являться Госплан СССР)», а значит, «Госплан СССР не выполнил своей роли направляющей и планирующей организации»[802].
Главенствующая роль в индустриализации перешла к промышленным объединениям ВСНХ: промышленное строительство было причислено к «ударному» и получило первую категорию снабжения. Однако промышленные стройуправления не только не стали руководящими центрами по комплексной застройке своих соцгородов, но и в годы первой пятилетки фактически «пожирали» их ресурсы – свой город так и остался для них «чужим». Как свидетельствовал сотрудник Госплана СССР В. Ф. Васютин, «ВСНХ СССР, к сожалению, очень узко понимает производственные задачи. Сколотить завод, пустить его – остальное его не интересует»[803]. При этом, подчеркивал Пономарев:
