Вместе с тем советский завод, в отличие от капиталистической фирмы, имел очень слабое, если не сказать призрачное, правовое измерение – юридическое лицо. Зато в советском контексте у предприятия было иное, более важное, виртуальное тело – политическое. Фабрики и заводы были резервуарами рабочего класса, от имени которого Коммунистическая партия правила в государстве и наиболее организованной частью которого считала себя. Каждое промышленное предприятие имело ячейку партии и других общественных организаций, служивших приводными ремнями коммунистической политики, – комсомола, профсоюзов и пр. Эти организации вместе с директором и его администрацией фактически осуществляли властный триумвират (в историографии – «треугольник»[611]) на производстве.
Подчеркну, что, хотя партия, профсоюз и комсомол должны были помогать администрации добиваться плановых показателей, первоочередные их задачи были иными. Так, профсоюзы отслеживали социальное обеспечение рабочих, а партия и комсомол должны были мониторить общественные настроения, увеличивать число членов, участвовать в организации выборов и других ритуалов политической лояльности на подведомственной территории, а также проводить выбраковку потенциальных политических кадров. Эти организации самим фактом своей работы и равнозначного к администрации положения деформировали систему заводских иерархий.
Классическое капиталистическое промышленное предприятие имеет два параллельных, но сопряженных уровня иерархии, организованных по обладанию властью и знанием. Первый уровень упрощенно можно представить как рабочие – менеджмент – собственник, а второй как рабочие – технологи – инженеры – ученые (в наукоемких отраслях). Советская экономика с ее интересом к фордистско-тейлористским схемам управления трудом и импортом дизайна предприятий в годы индустриализации из США в целом воспроизвела эти иерархии, но политический характер СССР их ощутимо дополнил и качественно изменил.
Прежде всего, это касалось Коммунистической партии и ее двойственного положения на производстве. С одной стороны, партия, будучи проводником к власти-знанию, объединяла в себе начальников и специалистов разных уровней. С другой – партия должна была быть отрядом рабочего класса, поэтому у рабочих заводских цехов существовал негласный приоритет при приеме в коммунисты. Численность КПСС на протяжении советского периода возрастала, но для 1970–1980‑х годов на основании документов первичных партийных организаций нескольких крупных предприятий Ленинградской и Тюменской областей у меня сложилось впечатление, что доля членов КПСС на заводах колебалась в районе 15% работников. От четверти до половины этих процентов должны были составлять рабочие производственных цехов. Например, в 1983 году на Выборгском ЦБЗ считалась неудовлетворительной работа партийного цехового комитета, если в каком-то цехе членами партии были менее 10% рабочих[612].
Компромисс между представительством в партии начальников, специалистов и рабочих проявлялся в составе парткома. Он являлся партийным мозгом предприятия числом в 10–15 человек, среди которых были директор завода, главный инженер, руководители партийной, комсомольской и профсоюзной организаций, те начальники цехов и отделов, что были членами партии, а также несколько наиболее политически лояльных и авторитетных рабочих. Таким образом, параллельно административной и технологической иерархии предприятия существовала и политическая иерархия (беспартийные – члены партии – руководители цеховых комитетов – члены парткома). Положение человека в политической иерархии могло менять его положение в иерархии административной. Позиция авторитетного рабочего, члена парткома, могла быть более сильной, чем позиция его беспартийного мастера, а в особо драматических случаях и начальника цеха.
Дополнительное напряжение этих иерархий вызывалось сложной композицией рабочей силы фабрик и заводов. Рабочие различались по гендеру, семейному положению, уровню квалификации и образования, своим жизненным приоритетам. Настоящим бичом советской промышленности еще с индустриализации была высокая текучка рабочей силы. Даже в начале 1980‑х годов на предприятиях с устаревшим оборудованием (и, соответственно, плохими условиями для получения премий) она могла достигать 15–20% всего персонала в год[613]. Соответственно, удержание рабочих на предприятии становилось важной социальной задачей и администрации, и партии.
