«Бывшие» старались вести себя тихо и незаметно, лишь иногда в кухонных сварах защищая совсем безобидных и невинно пострадавших. «Бывшие» не были ангелами, но у них была одна особенность – они не доносили и не пытались биться за освободившиеся в квартире комнаты. Им бы все равно их не выделили, а могли, наоборот, арестовать и изгнать. А те, кто выжил к хрущевским временам, – видели возвращение новых бывших – тех, кого репрессировали при Сталине, а затем кому-то разрешили вернуться. Ведь были и те, кто остался жить рядом с местами отбытия наказания, на Крайнем Севере и в Сибири.
Среди обитателей коммуналок встречались и различные неформалы, в том числе художники, поэты и скульпторы. Большинство из них не входили в официальные советские творческие союзы и поэтому не имели мастерских. Эти творческие неформалы обычно трудились посменно во всяких мастерских, котельных (как через десятилетия Виктор Цой), но редко – дворниками, поскольку в дворники старались брать «идеологически близких», чтобы они своевременно сообщали о делах тех, кто проявил себя в быту и общении как «идеологически неблизкие».
Сами неформалы редко выставляли свои творения на коммунальных кухнях – это обычно заканчивалось оскорблениями в адрес «творцов», заявлениями про «пачкотню и мазню» и порой – оперативным и варварским уничтожением самих творений, подозреваемых в непатриотических проявлениях и даже каких-то извращениях. Модными – первоначально среди узкого круга эстетов – неформалы стали после 1970-х годов и ближе к распаду СССР. К поздним коммунальным неформалам можно отнести Алексея Дидурова с его столешниковской коммуналкой, ставшей полноценным эпизодом отечественной истории.
Среди коммунальных жильцов были и бывшие спортсмены, начинавшие карьеру еще до того, как спорт в СССР стал по-настоящему почетным и уважаемым, или не добившиеся в советском спорте больших успехов.
Были и просто советские любители поднимать одно- и двухпудовые гири и гантели меньшего веса. Вспомним, что в комнате подпольного миллионера Александра Корейко лежала на полу подобная и он собирался стукнуть ею пришедшего его шантажировать Остапа Бендера. Кстати, чемодан с деньгами Корейко в комнате не прятал. Да и вообще настоящие бдительные соседи могли разоблачить со временем любого матерого разведчика и богатея.
Доморощенные спортсмены предпочитали обливаться по утрам холодной водой и совершать прочие ритуалы из раннего советского ЗОЖа.
В коммуналках обитали и ст. д.нты (и ст. д.нческие семьи), которые потом рассчитывали стать молодыми специалистами и получить отдельное жилье. Но это быстрей происходило в новых строящихся советских городах, чем в Москве и Ленинграде.
Имелся в коммуналках и небольшой процент персонажей не в себе – как правило, одержимых какой-то завиральной идеей. Например, один питерский горе-изобретатель более чем полвека пытался смонтировать вечный двигатель. Прежние не работавшие модели он выставлял в общий коммунальный коридор, и в них увлеченно возились чужие дети. Большинство таких людей были в основном безобидны и требовали только внимания к своим идеям и предметам.
Больше всего негодования и презрения в коммуналках вызывали неформальные музыканты, которые пытались играть «не ту музыку». Это вовсе не были профессиональные и пьющие лабухи из ресторанов, которые могли сыграть что угодно для кого угодно, а творцы всякой экспериментальной музыки, непонятной простым народным массам. Таких музыкальных неформалов в коммуналках считали дармоедами.
Наибольшим уважением в коммуналках пользовался мужчина средних лет – мастер на все руки, готовый помочь соседям и полку повесить, и шкаф починить, ножи наточить, дверной замок отремонтировать (до металлических дверей было еще далеко), да и многое другое. Если такого персонажа не было в квартире, то его принимались искать в соседних и старались задружиться…
Одним из типажей послесталинской эпохи является типичный Костик из «Покровских ворот» – балагур и душа общества, симпатяга и отличный рассказчик, чаще – провинциал или выходец из небогатой и «незнатной» (с точки зрения связей) семьи, который не прочь добиться успеха, но при этом уважая других и не слишком распихивая их локтями. Отчасти – этакий советский продукт. д.йла Карнеги, о котором он, может, когда-нибудь и слышал, но точно не читал (книжка тогда лежала в спецхране или появлялась в виде выдержек в специальных изданиях для советских управленцев).
Потом этот персонаж взрослел, грустнел, отращивал животик и лысел, женился, разводился, воспитывал детей и обычно с тоской вспоминал о молодости, прежних надеждах и увлечениях.
В своей массе романтики в коммуналках закончились еще до Великой Отечественной войны, прагматики женились и получили отдельные небольшие квартиры, а мечтатели и прожектёры (как и городские сумасшедшие) так и оставались в коммуналках, лишь изменились увлечения.
