Поскольку таких «балагуров» было немало, то и разнообразие их встреч и бесед тоже было широким: одно из главных мест в них занимали встречи со Сталиным, Дзержинским, который после его смерти заменялся на «железного наркома» Ежова (Ягода в историях почти не встречался), а потом – Лаврентия Павловича Берию. А вот этот исторический персонаж обрел в коммунальных разговорах поначалу имидж блюстителя порядка, а позже – неутомимого сладострастника.
Впрочем, «балагур» действительно бывал на Красной площади на многотысячных парадах участников, и сам вождь народов приветственно махал им рукой. «Балагур» обычно с восторгом отзывался об «актуальных вождях» и с негодованием – о бывших, свергнутых и репрессированных, утративших свою роль во власти. На них обычно «балагур» и прочие «запасливые» обитатели оптом сваливали все недостатки, в том числе – квартирные. Хотя, конечно, троцкисты и левые уклонисты не имели к квартирным проблемам никакого отношения. Но не Хрущева и не Жданова, первых секретарей партийных организаций Москвы и Ленинграда, было винить в отсутствии ремонта, текущих кранах и даже капающей с потолка – из-за протекающей крыши дома – воде. Такое обвинение, критика в обычном разговоре на коммунальной кухне, могло иметь негативные последствия – донос, клевета на советскую власть и соответствующая статья в УК, и покидание – обычно безвозвратное – родной коммуналки.
Одним из не в каждой коммуналке встречавшихся персонажей был «герой» – этакий кумир мальчишек, молодых девиц и, как это ни странно, – многих бабушек. «Герой» встречался в основном в 1930–1950-х годах, он обычно жил в комнате один, порой исчезал, оправляясь в путешествия, командировки, дальние поездки. Это был такой романтичный мужчина, который никого не боялся и готов был заступиться за слабых и обездоленных.
Дело в том, что прежние коммуналки нуждались в таких защитниках, спасителях и героях. Но он должен был быть «своим» – для того, чтобы противостоять «своим» злодеям и негодяям, обитавшим в той самой коммуналке, где всё нехорошее и творилось. Но для настоящего эффекта «герой» должен был быть новым – новым жильцом коммуналки, или новым персонажем – другом жильца или жилички (молодой или старой женщины). Да и коммунальные злодеи должны были быть жильцами или неразлучными друзьями жильцов, что объясняет происходящее злодейство.
Как и в вестерне, бравом ковбойском фильме, появляется «герой» и вступает в схватку (в разных формах) с отрицательными персонажами и побеждает их. Причем это вовсе не обязательно драка. Наглядный пример – «настоящий антигерой» побеждает «ненастоящих антигероев» – Аркадий Райкин в теленовелле «Волшебная сила искусства», о которой шла речь раньше.
В реальной коммунальной жизни «герои» обычно мелькали и исчезали, поскольку в массе не годились для длительного героического проживания, теряя героический облик. Да и на самом деле часть этого облика была лишь выдумкой, часто детской, потому что детям 1920–1950-х годов хотелось героического. Поэтому среди тогдашних героев значились летчики, полярники, но они обычно не жили в коммуналках.
Но ведь хотелось, чтобы такие герои были рядом, и порой кто-то из жильцов примеривал на себя эту роль, по возможности не договаривая, кем был на самом деле. Потом неизбежно наступало подростковое разочарование.
Позже такой типаж перестал быть героическим и преобразовался в «милого и обаятельного». Наглядным примером служит Костик из «Покровских ворот», о котором речь пойдет чуть ниже.
Среди обитателей коммуналок (в первую очередь московских, многих питерских после убийства Кирова выслали) были и «бывшие», в том числе их бывшие владельцы. Можно представить себе их чувства, когда любимый дом загаживали и переделывали под свои обыденные потребности.
Среди «бывших» большой процент занимали интеллигенты, профессора и ученые, которые не смогли или не захотели устроиться лучше при советской власти.
Это были пожилые люди, большинство которых уже не дожили до 1960-х годов. Эти люди в своей основной массе неплохо относились к детям, проживающим в соседних комнатах, и даже чему-то неформально обучали их из своих областей знаний. Так, «бывшие» дамы обучали детей хорошим манерам, знакомили с эталонами былой дореволюционной культуры, в первую очередь – литературы. Эти «бывшие» не любили ни советскую власть, ни ее функционеров и даже тружеников, но с симпатией относились к детям. Но бывали случаи, когда родители пролетарских детей доносили на соседей из «бывших» потому, что считали, что их детей «учат не тому». Так, один из бывших офицеров был арестован по подозрению в создании из подростков боевой дружины «царской ориентации».
В первые годы советской власти среди обитателей были персонажи, словно законсервировавшиеся с прежних времен, как по причудливой одежде, так и по манерам. Часть коммунальных фриков появилась во времена НЭПа, но не исчезла с ним, а лишь слегка растворилась в молодежных комсомольских манерах и одеяниях.
