А уже в середине 1960-х годов перед прямыми трансляциями важных парадов и после них показывали кино, спектакли, футбольные и хоккейные матчи, юмористические передачи, телевизионные фильмы и концерты. «На выходные расписание составлялось так, чтобы отражать распорядок дня для зрителей, который, как предполагалось, вращается вокруг отдыха и влияет на восприимчивость к политическим сообщениям. Субботние вечера включали в себя два блока очень популярного развлекательного контента: эстрадные программы, юмор, популярная молодежная телеигра КВН, кино, музыка. По воскресеньям больше, чем по будням и субботам, выходило „культурно-просветительских“ и образовательных программ, поскольку „воскресенье – второй день отдыха, когда зрители имеют возможность после определенной разрядки посвятить большую часть своего досуга расширению кругозора, углублению знаний“… Субботние и воскресные образовательные и общественно-политические программы тоже разрабатывались таким образом, чтобы быть максимально привлекательными для всех зрителей… Большинство этих воскресных „образовательных“ программ были настолько увлекательными и затрагивали настолько интересные для зрителей темы, что стали одними из самых популярных передач советского телевидения». (Кристин Эванс. Между «Правдой» и «Временем»: история советского центрального телевидения)
«Голубой огонек», который транслировался с вершины Останкинской башни, должен был продемонстрировать не только появление нового телецентра, приуроченное к 50-летию Октябрьской революции, но и превращение Центрального телевидения во всесоюзную телевизионную службу, которая должна охватить всю страну.
Среди обитателей коммуналок было несколько самых распространенных типажей.
«Ответственный по квартире» – это, как правило, образцовый (с точки зрения советской биографии) жилец (мужского или женского пола), который «отвечал» за квартиру перед домоуправлением за образцовое (по возможности) состояние жилья, соблюдение правил прописки и прочих указаний властей. При этом «ответственные по квартире» сами обитали в тех же условиях, не пользовались никакими особыми льготами, не считая того, что могли безо всякой материальной выгоды для себя испоганить соседям жизнь своими сообщениями «наверх».
«Ответственных по квартире» в большинстве случаев не любили за их недобрый (если не сказать просто скверный) характер и частые мелочные придирки, в итоге оборачивавшиеся новыми жалобами вышестоящим лицам.
А еще они могли сообщить куда следует о возможных нарушителях паспортного режима. Даже если таким нарушителем был муж соседки, прописанный в другом районе, или чей-то родственник, только что приехавший из глубинки в столицу в поисках работы и счастья.
«Ответственные по квартире» играли свою роль в раннем советском бытии, а уже в позднем советском времени превратились в некую фикцию, совершенно неактуальную, так как жалобы от обычных жильцов коммуналки в соответствующие органы поступали при необходимости регулярно и самостоятельно.
Другой типаж – бесшабашный хулиган, мелкий и крупный пакостник, гроза соседей и головная боль местной милиции. Как правило, сей типаж был пролетарского, реже крестьянского происхождения. «Бывшие» (которых он искренне ненавидел) втихомолку называли его люмпеном и прочими неблагозвучными словами.
Обычно в большинстве коммунальных квартир встречался и другой типаж – «балагур-веселяка», любитель травить анекдоты и рассказывать забавные и «реальные истории», в которых он, бывало, сталкивался лично с вождями, наркомами и прочими ответственными лицами, известными артистами, певцами и музыкантами.
Большинство таких историй были сказочны – дело происходило в ресторанах («балагур» их любил, но не взаимно – денег обычно хватало лишь на недорогие кабаки), публичных местах (на Красной площади, в Кремле, который закрыли для свободного посещения гражданами еще в 1918 году, но «у него был пропуск!»), на «властных» дачах и квартирах.
Этот персонаж с воодушевлением рассказывал на коммунальной кухне, как сегодня встретил на бульваре (самого!) Максима Горького в сопровождении обильной свиты и поведал ему об интересной жизни и настоящем коммунальном братстве в их квартире. Писатель Горький все внимательно выслушал и даже кое-что зафиксировал в записной книжке, после чего обещал об этом написать в своей книге, и может быть – в журнале! «Теперича мы – в истории! Для детей и внуков!»
Конечно, никакой встречи не было, хотя на самом деле Горький с сопровождающими мог гулять по бульвару и даже поздороваться с нашим коммунальным бароном Мюнхгаузеном.
