Телефон был не только символом прогресса и удобством, но источником множества коммунальных конфликтов – из-за того, что часто (а может – постоянно) был занят. д.угими. Обычно рядом размещали городской телефонный справочник с номерами организаций. Конечно, многие хотели провести отдельный телефонный провод к себе в комнату и там подключить еще один телефонный аппарат, чтобы можно было разговаривать без присутствия соседей. Но такие попытки в коммуналках удавались немногим. Хотя были в 1930-е годы редкие случаи, когда кто-то из жильцов коммуналки добивался установки себе личного телефона в комнату.
Жить в коммуналках доводилось многим из тех, чьи имена впоследствии заняли почетное место в советской истории. К примеру, после перевода в Москву будущему Маршалу Победы Георгию Жукову с семьей пришлось поселиться в коммунальной квартире, находившейся в деревянном бараке в Сокольниках. Впоследствии тогдашний сослуживец, сосед по дому и друг Жукова, тоже будущий маршал – Александр Василевский – рассказывал Константину Симонову, как он был разочарован условиями жизни в столице после повышения: «К тому времени командирам полков – а я был командиром полка в Твери – были созданы хорошие условия; было решение, по которому каждый командир полка имел машину „фордик“ тогдашнего выпуска, получали квартиры – в одних случаях отдельные квартиры, в других даже особняки, имели верховую лошадь, имели, кроме машины, выезд…»
А оказавшись весной 1931 года в столичном Управлении боевой подготовки, Василевский обнаружил, что жить придется весьма стесненно: «Поехал я в Сокольники, нашел этот. д.м – новые дома с тесными квартирами, нашел свой номер квартиры – квартира из нескольких комнат, мне отведена одна, а нас четверо: я, жена, теща, сын. Вот так мне предстояло жить после тех условий, в которых находился как командир полка. Такое же положение было и у Жукова, когда он был тоже назначен т. д., в это Управление…»
Стоит в который раз напомнить, что весь тогдашний советский быт был более чем скромным. Продукты и промтовары продавались по карточкам, мебель в квартирах военных стояла казенная, самая простая. И даже появление какого-нибудь элементарного предмета меблировки могло стать событием, сопровождавшимся всевозможными сложностями и приключениями. Возможно, поэтому каждое приобретение становилось событием и поводом для настоящей радости.
Василевский рассказывал Константину Симонову и такую историю:
«…однажды выхожу я из наркомата и вижу: на стоянке трамвая стоит Георгий с большой этажеркой для книг. Я говорю:
– Что ты тут стоишь?
– Да вот квартира-то пустая, в комнате ничего не стоит, хоть взял здесь, в АХО, выписал себе этажерку для книг, чтоб было, куда книги положить. Да уже стою полчаса – три трамвая или четыре пропустил, никак не могу ни в один из этих трамваев сесть, народу битком, видишь, висят.
– Ну, ладно, я подожду с тобой, вместе поедем.
Ждали, ждали, еще пять или шесть трамваев переждали, но ни в один не можем сесть. Тогда Жуков говорит.
– Ну, ты езжай, а я пойду пешком.
– Куда, в Сокольники?
– Ну да, в Сокольники, а что же делать с этой, с этажеркой, не обратно же ее нести.
Я тогда сказал ему, что уж раз такая судьба, давай пойдем пешком вместе, я тебе помогу ее тащить. Так мы и шли с Жуковым через весь город, до Сокольников, несли эту этажерку к месту его нового жительства».
– Мой давний друг Алекс попросил меня поделиться воспоминаниями о жизни в коммуналке, что я с удовольствием и делаю. Первые семь лет своей жизни я провела в коммунальной квартире в самом центре Москвы. Дом, в котором жила моя семья, сейчас является памятником федерального значения. Конечно, мы знали, что живем в историческом здании, но тогда, 50 лет назад, почти все здания в центре города являлись таковыми. Во времена моего детства дом Долгоруковых, построенный в стиле елизаветинского барокко, еще сохранял налет старины и некой таинственности. В первую очередь потому, что его нижний этаж представлял собой подклет XVI века(!). Существовала легенда, что под домом находится подземный ход, ведущий в Кремль. Прекрасно помню, как мы, дворовая детвора 70-х, ломали голову над тем, как т. д. проникнуть, но, увы, вход был намертво замурован…
Наша коммунальная квартира располагалась на втором этаже. Для того, чтобы попасть т. д., нужно было подняться по наружной лестнице, которая вела с улицы прямо на второй этаж. Насколько я понимаю, лестница была пристроена к зданию в советское время и разобрана в 90-е, когда началась его реставрация.
Я не помню, сколько семей проживало в нашей коммуналке, кажется, что не более пяти. Моя семья находилась в привилегированном положении, так как у нас имелись отдельная кухня и свой туалет.
