«Существует в Москве Литературно-художественный кружок. Это – клуб литераторов, художников и артистов.
В этом клубе в известные дни собираются, между прочим, члены литературного общества “Среда”. “Среду” организовали беллетристы и поэты. Собираются они там, читают свои новые рассказы и стихи, потом обсуждают прочитанное. Приходят туда и гости – доктора, адвокаты, чиновники, художники, артисты, дамы, барышни, вообще народ, так или иначе интересующийся литературой. Я состою членом “Среды” почти с самого ее возникновения. Родилась она лет шестнадцать – семнадцать тому назад. Не раз я читал там свои произведения.
На днях состоялось такое заседание “Среды”. Председательствовал журналист, старый народник Юлий Бунин. Были писатели: Иван Бунин, Евгений Чириков и многие другие.
На этом заседании группой членов было мне заявлено, что я не могу быть больше терпимым в “Среде”, что должен выйти из состава ее членов. Было сказано это с неожиданно страстной злобностью и принято остальными с молчаливым злорадством.
Сам по себе случай маленький, но, как в капле, отразилась в нем вся громада событий.
Что же я сделал такого, за что писатели, поэты, артисты, художники вынуждены были исключить меня из своей среды?
Может быть, я обманул, оклеветал кого-нибудь?
Нет.
Может быть, поиздевался над бессильным, обидел беззащитного?..
Так за что же меня исключили из своей “Среды” писатели, поэты, журналисты?
За то, что я принял на себя ведение литературно-художественного отдела в “Известиях Совета рабочих и солдатских депутатов”, где я сотрудничаю уже восемь месяцев.
Что же я буду делать в этом отделе?
Я буду стараться подбирать рассказы, очерки, стихотворения; буду стараться давать читателям “Известий”, то есть рабочим, солдатам и крестьянам, по возможности, лучшее художественное чтение.
Но разве это преступно и безнравственно?
Нет, это не преступно вообще, но это становится сейчас же преступным, как только делается рядом с большевиками.
Почему?
Да потому, что литераторы – Иван Бунин, Евгений Чириков, Юлий Бунин и все, присутствовавшие на собрании, заявили, что между ними и большевиками вырыта глубокая непроходимая пропасть: по одну сторону – писатели, журналисты, поэты, художники, артисты, а по другую – большевики».
В декабре 1917 года дирекция Театра Ф. А. Корша предложила А. Н. Толстому, как он написал в предисловии к отдельному изданию 1923 года этой пьесы, «приспособить для постановок огромную, в 36 картин, романтическую трагедию Бюхнера “Смерть Дантона”».
