«6 мая 1924 года.
Г. А. Кролю.
Уважаемый Георгий Александрович, у меня была Ваша сестра по поводу моей пьесы “Бунт машин” и предъявила мне требование, чтобы я выполнил обязательства контракта, подписанного Вами и мной в Берлине летом 1923 года.
Я ответил Вашей сестре, что, по отношению моей пьесы “Бунт машин”, считаю наш контракт, касающийся Вашего перевода и моей литературной отделки пьесы Чапека “ВУР”, не действительным…
Я… не вижу возможности выполнить наш с Вами контракт, так как он касается пьесы Чапека, а не моей пьесы “Бунт машин”, которая является моим, личным, произведением с заимствованной темой. Прецеденты такого заимствования в классической литературе Вам, конечно, известны: ”Ревизор“ Гоголя, написанный по пьесе Квитко Основьянина (правильно: Квитка-Основьяненко. –
Я сказал Вашей сестре, что считаю своим долгом уплатить Вам гонорар за работу над переводом…, причем, как Вы помните, перевод Вами сделан дословный, то есть подстрочный, как мы предварительно условились. Кроме того, я должен уплатить Вам за расходы по переписке пьесы. Но ставить Ваше имя под моей пьесой и платить Вам пятьдесят процентов моего гонорара за мою пьесу я считаю невозможным, и думаю, что требования Ваши и Вашей сестры были основаны на недоразумении вследствие совпадения заглавия моей пьесы и предполагавшегося перевода. Затем, я сказал Вашей сестре, что по отношению дальнейших пьес, переводы которых Вы мне пришлете, – я обязуюсь, при случае невозможности их постановки на сцене, – не заимствовать из них тем. Это мое обязательство является дополнительным пунктом нашего с Вами контракта.
Алексей Толстой».
После прочтения данного письма Г. А. Кроль через адвоката Я. Ф. Энтина обратился в ленинградский суд. Первое судебное заседание по «Бунту машин» состоялось в конце июня. 15 июля 1924 года в № 27 еженедельника «Новый зритель» было напечатано сообщение:
