«Мы, писатели, узнав, что Отдел Печати ЦК РКП организует совещание по вопросам литературной политики, считаем нужным довести до сведения Совещания нижеследующее:
Мы считаем, что пути современной русской литературы, – а стало быть, и наши, – связаны с путями Советской, пооктябрьской России. Мы считаем, что литература должна быть отразителем той новой жизни, которая окружает нас, – в которой мы живем и работаем, – а с другой стороны, созданием индивидуального писательского лица, по-своему воспринимающего мир и по-своему его отражающего. Мы полагаем, что талант писателя и его соответствие эпохе – две основных ценности писателя: в таком понимании писательства с нами идет рука об руку целый ряд коммунистов-писателей и критиков. Мы приветствуем новых писателей, рабочих и крестьян, входящих сейчас в литературу. Мы ни в коей мере не противопоставляем себя им и не считаем их враждебными или чуждыми нам. Их труд и наш труд – единый труд современной русской литературы, идущей одним путем и к одной цели.
Новые пути новой Советской литературы – трудные пути, на которых неизбежны ошибки. Наши ошибки тяжелее всего нам самим. Но мы протестуем против огульных нападок на нас. Тон таких журналов, как “На посту”, и их критика, выдаваемые при том ими за мнение РКП в целом, подходят к нашей литературной работе заведомо предвзято и неверно. Мы считаем нужным заявить, что такое отношение к литературе не достойно ни литературы, ни революции и деморализует писательские и читательские массы. Писатели Советской России убеждены, что наш писательский труд и нужен, и полезен для нее».
Пройдет несколько лет, ЛЕФ и ВАПП, как и другие литературные объединения, решением партии будут ликвидированы. Но это не изменит к лучшему положение большинства советских писателей, контроль власти за их творчеством только усилится. Однако А. Н. Толстой приспособится к ситуации, его положение в советской литературе упрочится.
С историком П. Е. Щёголевым А. Н. Толстого связывала не только дружба, но и плодотворное творческое сотрудничество, длившееся несколько лет.
Вскоре после того, как историка не стало, писатель в очерке «Павел Елисеевич Щёголев» сказал про друга:
