«Алексей Толстой, аристократический стилизатор старины, у которого графский титул не только в паспорте, но и в писательской чернильнице, подарил нас “Аэлитой”, вещью слабой и неоригинальной. После Уэлльсовских фантазий, после интереснейших утопий А. Богданова, полет фантазии Толстого кажется невысоким. Настроение, пронизывающее роман, настолько пассивно, настолько сантиментально, что вызывает досаду. И напрасно некоторые товарищи думают, что роман спасается фигурой Гусева. Как и большинство непролетарских писателей, Алексей Толстой из всей нашей революции сумел выхватить лишь образчик стихийного бунтарства. Гусев, показанный в окружении коммунистов, обуздывающих буржуазную стихию и твердо идущих к цели, был бы правдивым и ярким типом. Гусев, показанный рядом с опустошенным душевно и безнадежно надломленным интеллигентом Лосевым; Гусев, призванный персонифицировать Октябрьскую революцию, превращается в неверный, искажающий символ. И заключительный эпизод “Аэлиты”, – эта междупланетная любовная переписка, лучше всего вскрывает фальшь романа, лучше всего доказывает, что “Аэлита” чужда пролетариату… Алексей Толстой, даже и превращаясь из эмигранта в попутчика, пока еще не обнаруживает способности дать то, чего требует от него эпоха, чего требует от него пролетарский читатель».
Чтобы отбиться от таких атак, писателю пришлось объединиться с другими «попутчиками» и обратиться в высокую инстанцию. В начале мая 1924 года А. Н. Толстой (вместе с И. Э. Бабелем, М. А. Волошиным, М. П. Герасимовым, С. А. Есениным, Е. Д. Зозулей, М. М. Зощенко, В. В. Ивановым, В. М. Инбер, В. А. Кавериным, В. П. Катаевым, В. Т. Кирилловым С. А. Клычковым, М. Я. Козыревым, В. Г. Лидиным, В. Львовым-Рогачевским, О. Э. Мандельштамом, Н. Н. Никандровым, Н. Н. Никитиным, П. В. Орешиным, Б. А. Пильняком, Е. Г. Полонской, С. А. Поляковым, М. М. Пришвиным, П. Н. Сакулиным, М. Л. Слонимским, Ю. В. Соболевым, А. Соболем, Н. С. Тихоновым, С. З. Федорченко, О. Д. Форш, А. П. Чапыгиным, М. С. Шагинян, В. Я. Шишковым, А. М. Эфросом, А. С. Яковлевым) подписал письмо, которое было оглашено на литературном совещании при Отделе печати ЦК РКП(б), проходившем в Москве 8–9 мая 1924 года. В письме говорилось:
