«В 1934 году отец часто наезжал в Москву, бывал у Горького: шла подготовка к Первому всесоюзному съезду писателей. Съезд состоялся в августе, его избрали членом правления и президиума ССП…
А в доме у нас стало неладно – появились первые признаки отчужденности между моими родителями. Туся всегда была его неразлучным спутником, с ее советами и критическими замечаниями он считался в первую очередь. Сейчас ей казалось, что она отстранена от его жизни и работы. Несколько раз мы с нею говорили откровенно. Я пыталась опровергнуть ее доводы, убедить в том, что она по-прежнему дорога отцу – просто всё стремительнее и насыщеннее становится его жизнь и нужно примириться с этим. Но она страдала…
Не помню, как возникло решение получить квартиру в Ленинграде, но инициатива исходила от Туси. Официальная версия – создать детям нормальные условия для учебы. Никита, студент университета, стремился в Ленинград к Наташе, остававшейся пока у своих родителей. Митя должен был этой осенью поступать в Ленинградскую консерваторию. Я допоздна засиживалась в Радиевом институте, часто ночевала в городе.
Но на самом деле всё было много сложнее.
В июне 1935 года отец в составе советской делегации уехал в Париж на Первый международный конгресс писателей в защиту культуры. Помню, что вернулся он радостно возбужденный, очень интересно рассказывал о поездке, привез много подарков, особенно Тусе… А несколько дней спустя – завтрак, накрытый на веранде, за столом только родители, из-за двери доносятся их раздраженные голоса. А когда вхожу – отрывистая фраза: “Мы с Тусей разъезжаемся…” Он выглядел растерянным и обиженным…
В августе я уехала на юг и вернулась только в начале сентября. Туся встретила меня по-матерински и посоветовала сразу же поехать в Детское Село. К моему изумлению, она сообщила мне, что уговорила Людмилу Ильиничну Баршеву стать секретарем мужа и она тоже живет в нашем детскосельском доме. Мне трудно было представить себе эту женщину в роли секретаря – много лет она бывала у нас, дружила со старшими детьми, участвовала в наших молодежных забавах…
Вечером пошли с отцом в парк. Говорили преимущественно о моих планах на будущее, о братьях. Он шутил, рассказал смешной анекдот… О семейных неурядицах – ни слова. На обратном пути я спросила, какова Людмила в роли секретаря. Ответ был односложен: “Эта девочка сейчас мне просто необходима…”
Действительно, Людмила внесла в опустевший дом свою жизнерадостность, готова была выполнять любое поручение, с ней было легко и весело… Вскоре пошли нежелательные толки. Узнав об этом, Людмила уехала в Ленинград, оставив прощальное письмо. Отец был очень рассержен, немедленно поехал следом…. В начале октября он уехал на три недели в Чехословакию, а по возвращении принял, очевидно, окончательное решение: разошелся с Наталией Васильевной и женился на Людмиле Ильиничне.
Девять лет спустя, за день до смерти, отец сказал мне: “Я никогда бы не разрушил свою семью, если бы Туся не переехала в Ленинград”».
