Бен скрестил руки на груди, лохматые его брови полезли на лоб.
— Второе письмо от этого Зол Как Черт. Угрозы — это уж слишком. ПЕчатать его я не стану.
— Он даже подумывает сделать что-то с твоей колонкой, — добавила Лиззи.
Бен бросил на нее сердитый взгляд, и Лиззи, присмирев, уставилась на собственные ботинки.
Отец Лиззи — мэр Пекода, причем его избрали на этот пост четвертый раз подряд. Жизнь в атмосфере избирательной кампании приучила Лиззи вечно соревноваться со всеми и вся. Даже если она пишет прогноз погоды, она все равно обязательно проверит, кому дали больше места и на какой полосе.
Стоило мне открыть рубрику «Советов», как она немедленно потребовала собственную колонку, чтобы делать обзоры приложений для смартфонов. Впрочем, Бен на это не повелся.
Он считает, что газета должна быть ориентирована на местные проблемы и что именно в этом залог нашего успеха.
— Правда? Правда подумываешь? — расстроилась я. Мне очень нравилось писать «Советы». Они не просто придавали газете уникальности — они помогли мне воспрянуть после развода. По крайней мере, в профессиональном плане.
— Честно говоря, да. Я всегда о чем-то да подумываю, — ответил Бен. — Работа такая.
— Ты придаешь слишком много значения мелочам, Бен. Подумаешь, письмо! Их затем и пишут, чтобы дать выход недовольству, — написали и забыли.
Sobachny ne karyyty, брехливая собака не укусит, сказала бы тетушка Лада. Бойся той, что молчит и поджимает хвост, добавила бы она.
— Бояться надо тех, кто молчит, — сказала я Бену.
— Зря ты так думаешь, — возразил он. — Чем выше становится стоимость жизни в Пекоде, тем больше накаляется атмосфера — тебе ли не знать.
Он прав. Атмосфера у нас тут очень напряженная. Даже в барах стали драться чаще. В прошлом июле один перебравший водопроводчик наставил на летнего пистолет, потому что летний не заплатил за ремонт засорившегося унитаза. Раньше раздел происшествий у нас в газете неизменно состоял из двух-трех сообщений о случаях вождения в нетрезвом виде, к которым изредка прибавлялась мелкая магазинная кража. Но этой осенью мы установили рекорд — четыре кражи со взломом, и все — в сдаваемых на лето домах. Но при всем при том я была уверена, что одно недовольное письмо еще ничего не означает.
— Нам ведь и хорошие письма пишут, причем часто. И потом как насчет свободы прессы? Ты же не перестал писать о строительстве нового кондоминиума, хоть тебе и разбили окно?
После того как «Курьер» выступил против нового роскошного жилого комплекса, строительство которого угрожало экологии местных болот, вечером в окно редакции, где в тот день задержался Бен, влетел большой камень, разбив стекло. Вокруг камня была обернута записка: «Не лезь не в свое дело». Грейс даже рассказала о случившемся в своей передаче и пригласила Бена поучаствовать. С тех пор он стал держать под рукой бейсбольную биту.
Бен нахмурился и забарабанил карандашом по столу, но тут же перестал.
— Пойми меня правильно, твоя колонка мне нравится.
— Моему отцу тоже, — вставила Лиззи.
— Один раз — случайность. Несколько раз — уже закономерность, Вероятно, твоя колонка задевает совсем не те струны, которые тебе хочется. Если будут еще такие же письма, — Бен указал на экран, — колонку придется закрыть.
— Ясно.
Я не собиралась биться с призраками будущего. Я давно научилась не спорить с Беном попусту.
— А кофе еще остался? — спросила я, найдя взглядом стоящую на шкафу с папками кофеварку.
— Кончился, — виновато сказала Лиззи. — Извини. Сегодня моя очередь, но мы с мамой сегодня с утра встречались с поставщиком, по поводу свадебного банкета. — Она изобразила, будто стреляет себе в голову из пистолета. В следующем месяце Лиззи выходила замуж за своего давнего бойфренда, славного парня, с которым встречалась еще в старших классах. — Я в обеденный перерыв съезжу.
Ждать до обеда я не могла. В последнее время я отчаянно не высыпалась, будто и вовсе не спала. Прежде, чтобы раскочегарить мозги с утра, мне с лихвой хватало трех чашек кофе, но теперь я то и дело бегала к кофеварке. Да, у меня легкая депрессия, но только ли в этом дело? В детстве я, бывало, просыпалась усталой, потому что со сном у меня были определенные трудности, однако привыкла думать, что это осталось позади.
— Сбегаю к Корвину за кофе, — сказала я. И обязательно куплю себе чего-нибудь вкусненького. Раз уж Хелен испоганила мне утреннее занятие, я заслужила утешение. К тому же я уже сто лет не ела своих любимых шоколадных маффинов. — Кому что взять? Маффины? Слойку с сыром?
— Нет, спасибо. У них там до сих пор летние цены, — сказала Лиззи.
Бен перестал теребить ухо и поднял голову:
— Возьми мне у Эдена донат, ладно? С джемом.