Эл был женат на Шинейд, с которой мы вместе занимались пилатесом — Шинейд О’Халлоран-Рудински. Плодом этого польско-ирландского союза стали четверо детей, поэтому Эл вечно был на мели. По правде говоря, он запаздывал с оплатой рекламы на несколько месяцев, о чем Бен и сообщил ему с некоторым смущением, сказав, что в кредит печатать объявления больше не станет. Эл занимался чисткой бассейнов, устраивал дренажные системы и вел ландшафтные работы, и летнее приложение «Садов и лужаек» к нашей газете было для него важной рекламной площадкой.
— Рекламщики уже ушли, — сказала я, указав на запертую дверь в задней части офиса, за которой днем сидела бухгалтерия и отдел рекламы. — Не волнуйся, я передам деньги Бену. Он, наверное, пойдет навстречу, ты ведь все-таки пришел. — Я улыбнулась. — Я постараюсь его уговорить.
Эл косолапо шагнул и большой грязной рукой протянул мне конверт плотной бумаги. Взгляд его упал на грязные следы, которые он оставлял за собой, и Эл заметно сконфузился.
— Передай Бену мои извинения, ладно? Я собирался приехать пораньше, но потом эта запара в Пекод-Пойнт… — Он выпрямился.
Я откинулась на спинку стула и насторожила уши. Неужели он говорит о доме Хью и Хелен?
— Ах, вот оно что? Ты там работал?
Он стряхнул грязь в карман комбинезона и вытер руки о штаны.
— Здоровенный участок, никогда с такими не имел дела.
А тут еще новые хозяева приехали, гора работы, срок — вчера.
Я им и бассейн почистил, и мотор в фильтре поменял, и полив для газона провел, а в половине пятого говорю — у меня важное дело, я быстренько съезжу, а потом вернусь и доделаю, — тут он показал конверт. — А хозяйка ни в какую. Или, говорит, делай все до конца, или можешь не возвращаться.
— Как некрасиво. — Я села прямо и нахмурилась.
Эл кивнул:
— Летние, что с них взять. А вот муж интересный мужик. Художник. Я уже работал на художников, которые летом приезжали. Говорят, у нас тут какой-то особенный свет. — Тут он заметил на полу еще один ком грязи, подхватил его и сунул в карман. — Когда я чистил бассейн, он как раз разворачивал картины в студии. У него их целая куча, и везде он сам с женой. Одна так вообще странная какая-то, на ней его жена беременная, а он голый ее обнимает. — Эл пожал плечами. — Наверное, жена его муза, или как это правильно.
— Да, наверное, — резко ответила я.
К счастью, Эл моей резкости не заметил.
— Знаешь, а я тоже когда-то рисовал. По вечерам ездил на занятия в Бруклинский музей. А потом мы с Шинейд поженились, пошли дети. Теперь на рисование нет времени, — грустно сказал он. — Ох, ладно, поеду-ка я домой. Спасибо, что согласилась замолвить за меня словечко перед Беном. — Уже уходя, он остановился в дверях и обернулся в последний раз: — Прости за пол, неудобно вышло.
Мной овладело необъяснимое побуждение, которое с каждым часом становилось все сильнее. Мне было просто необходимо знать, на что похожа жизнь Хью и Хелен в доме за два с половиной миллиона долларов. Я дождалась одиннадцати часов, поехала в гольф-клуб «Дюна» и оставила машину на парковке.
Я не боялась, что меня увидят. После захода солнца клуб закрывался, и даже наглые охотники на оленей выходили на промысел не раньше октября. Полная луна светила так ярко, что мне даже не понадобился фонарик.
Поворот на утиную засидку пропустить было невозможно — в этом месте по обе стороны дороги высились высокие серые скалы. Я знала, что из засидки будет видна как минимум часть Пекод-Пойнт. Когда мы с Грейс были здесь в прошлый раз, я разглядела строящийся на противоположном берегу дом. Я спустилась к засидке, толкнула дверь и села на деревянную скамью.
Дом отделяли от засидки неполных семьдесят пять ярдов — расстояние полета утки. Пять минут ходу по заросшему тростником побережью бухты, а подняться повыше — и можно добежать за две. Видно было даже лучше, чем я ожидала, — трава почти не заслоняла обзор. Хорошо заметны были только освещенные участки, зато тетушкин бинокль позволял рассмотреть их во всех подробностях. Высокие стеклянные стены не скрывали просторный зал, совмещавший в себе кухню, столовую и гостиную, а также огромный, сложенный из камня камин. Над камином висел де Кунинг, на противоположной стене — Раушенберг. Повсюду стояли коробки с вещами, но даже в этом хаосе дом выглядел великолепно.