Я познакомилась с Кроули во время очередного ежедневного визита в участок. В мои обязанности входила редактура рубрики происшествий. Пока я просматривала журналы, в которых полиция регистрировала происшествия, Кроули обычно читал спортивный раздел в газете и отвлекаться от этого занятия не желал. Кроме него я насчитала восемь полицейских из округа, в серых широкополых шляпах и черных дождевиках, — все они стояли вдоль дороги, ограждая двор Хью от любопытных. Да, здесь явно произошло убийство.
Под стук дождя по крыше засидки я продолжала рассматривать место преступления. Руки мои дрожали от холода, бинокль трясся, смазывая изображение. Я понимала, что должна уйти сию же секунду. В ту майскую ночь я поклялась себе, что никогда больше не стану так вот подглядывать. Да и что нового я увижу отсюда? Надо возвращаться к машине и ехать домой или в бар. Но вместо этого я потуже завернулась в колючее одеяло и, стараясь не дрожать, стала смотреть дальше.
Даже в такой отвратительный день дом и участок вокруг него поражали своим великолепием. Изысканные стеклянные стены зала были обращены к лесу, открывая роскошный круговой вид на дикие леса и бухту. Остальные стены дома были сложены из крупного камня с медового цвета деревянными балками, благодаря которым дом казался продолжением пейзажа. У дальней стены виднелся коридор, который вел вглубь дома. Комнаты, комнаты, комнаты — в этом огромном доме их должны были быть десятки. Слева от здания расположился отдельный гараж на три машины. За главным домом, у бассейна виднелось еще одно здание из стекла и дерева. Я догадалась, что это студия Хью. Место для нее тоже было выбрано с расчетом на прекрасный вид.
Посреди зала, оживленно жестикулируя, расхаживал высокий лысый человек в коричневой твидовой куртке спортивного кроя и галстуке; человек говорил по телефону. Должно быть, это детектив из отдела убийств графства, который ведет это дело. Вокруг ползали по полу люди в белых комбинезонах с капюшонами и голубых пластиковых перчатках, отмечали что-то на полу, измеряли, складывали в пакетики с застежками какие-то мелкие предметы. Я понимала, что идет осмотр места преступления, и все же не могла отделаться от мысли о театральной постановке.
Я перевела бинокль на камин, и тут мне в глаза полыхнуло белым светом. Я уронила бинокль и поморгала, разгоняя оранжевые пятна на сетчатке. Пятна быстро потускнели, но над неспокойной водой продолжали мелькать белые вспышки, Это полиция фотографировала место преступления.
Я вновь подняла бинокль, и очень вовремя, потому что по дорожке как раз катила ярко-красная машина скорой помощи.
Зачем им скорая помощь? В новостях ничего не говорили о раненых. Да и потом, к раненым медики приехали бы гораздо быстрее. Лишь через мгновение я догадалась, что скорую помощь вызвал коронер графства. Медики должны увезти тела Хью и Хелен на аутопсию. При мысли об этом я вздрогнула.
Фургон свернул, сдал назад и задом подъехал к дому. Я увидела на борту автомобиля значок городской службы волонтерской медицинской помощи. Дверь со стороны водителя открылась, и из нее вышел человек с буйной копной густых белоснежных волос. Мак, муж Грейс, ходил седым с тех пор, как ему исполнилось двадцать пять.
«Он думает, что езда по вызовам — это весело», — сказала Грейс, когда Мак впервые подписался на работу в команде скорой помощи. Бывший бизнесмен с Уолл-стрит, он переехал в Пекод и занялся дей-трейдингом на дому. У Мака имелся синдром дефицита внимания, и, как многие носители этого расстройства, в стрессовой ситуации он был само спокойствие и собранность. Это его свойство и помогало ему вначале в трейдинге, а затем — в работе на «скорой помощи».
Мак выскочил из машины и тут же натянул капюшон, чтобы не промокнуть. Со стороны пассажира вышел еще один человек и, обойдя машину, встал рядом. Это был Эл Рудински. Я знала, что Эл волонтерит в скорой помощи, но впервые увидела его без ярко-голубого комбинезона для чистки бассейнов. Как и Мак, Эл был в джинсах и красной форменной ветровке.
Из двойных дверей в кузове фургона вылез третий человек в том же наряде. К моему удивлению, это был Стоукс, муж Келли. С чего бы это он подался в волонтеры на «скорой»? Вот уж не думала, что этот человек хоть ненадолго готов будет покинуть свой драгоценный клуб.
«В десять лет он впервые попал в боулинг, и с тех пор всю жизнь мечтал завести собственный клуб, — рассказывала Келли, когда я брала у них с мужем интервью перед открытием «Тропы Ван Винкля». — Он просто обожает боулинг, — продолжала Келли, в то время как ее муж, атлет с детским лицом, почти все время молчал. — Он тренируется каждый день. Минимум три часа. Даже когда до соревнований еще далеко».
Помню, я еще подумала — так вот почему у него такая неправдоподобно мускулистая рука.