Полиция может узнать о существовании письма только в том случае, если найдется почтальон, который прочел и запомнил адрес. Рискну.
— Около трех лет назад.
— С тех пор вы с ним виделись?
— Точнее сказать, я его видела. Несколько раз.
— Когда и где вы его видели в последний раз, сможете вспомнить?
— Возле строительного магазина Пекода. В прошлый Лейк труда.
— Что вы там делали?
— Приехала купить средство от плесени. Он как раз выходил из магазина. У него в руках была охапка декоративных факелов с распродажи.
— Вы с ним заговорили?
В тот единственный раз я не смогла избежать встречи с Хью. Нас могли видеть. Придется сказать правду.
— Я ошиблась. Мы действительно общались.
— В самом деле?
— Он поздоровался. Сказал, что я прекрасно выгляжу.
— И все?
— Спросил, встречаюсь ли я с кем-нибудь?
— Что вы ему ответили?
Я промолчала и вытерла пот с верхней губы.
— Миз Глассер, вы что-нибудь сказали Хью Уокеру?
— Да. Я сказала, чтобы он поджег факел и сунул сами знаете куда.
Рош чуть улыбнулся.
— Не знаю, — сказал он.
Я покраснела.
— Себе в задницу, — тихо сказала я.
— Громче, пожалуйста, для записи.
— Себе в задницу.
Тьфу ты!
— Значит, вы были в напряженных отношениях?
— Мы не были ни в каких отношениях.
Рош внимательно посмотрел на меня. Выложил перед собой руки, расставил пальцы.
— Миз Гласер, вы знаете, кто мог хотеть зла вашему бывшему мужу или его жене?
Я обрадовалась, что дело тронулось, и немного расслабилась.
— Есть одна идея, — сказала я.
Рош пододвинул стул вперед и сцепил пальцы.
— Говорите.
— Продавец наркотиков. Может, он решил, что его обманули или плохо с ним обошлись.
— Вы хотите сказать, что Уокеры были наркоманами?
Он что, хочет заставить меня сказать то, чего я не говорила?
— Не то чтобы наркоманами. Но они наверняка употребляли, и давно.
— Вы это точно знаете?
— Нет.
Я сказала «идея», о фактах речи не было. Может быть, это ловушка? У меня закружилась голова. Я постаралась выровнять дыхание. Злость. Грусть. Радость. Горечь. Горечь.
— Почему же вы решили, что они принимали наркотики?
— У богемы это обычное дело. Когда мы жили вместе, Хью иногда принимал понемногу. Но если у наркомана есть деньги, он катится по наклонной. А у Хью деньги были, много.
О, черт. Это прозвучало довольно злобно. Я не ожесточусь и не озлоблюсь. Или уже озлобилось? Пожалуй, я в самом деле считала, что Хью обошелся со мной несправедливо, но Рошу об этом знать незачем.
— Понимаю, — сказал он, снова откинулся на спинку стула и скрестил руки. — Это интересно. Мы проработаем эту версию, миз Глассер.
— Я бы на вашем месте так и поступила.
— У него были враги? Может быть, кто-нибудь был на него очень зол за дурное обращение?
Ясно было: он намекает на меня. Я принялась обшаривать память в поисках альтернативных вариантов.
— Ну… однажды он уволил бухгалтера, потому что решил, будто тот напортачил с налогами. Но это было давно.
Кого еще назвать? Кого?
— Может, это его экономка? Ну, та, которая их нашла. Может быть, он плохо обращался с прислугой?
Рош кивнул, помолчал несколько секунд, убрал со стола скрещенные руки и пощипал себя за подбородок.
— Как я понял, Хью и Хелен Уокер прошлой весной купили дом в Пекод-Пойнт. Полагаю, вы испытывали по этому поводу некоторые чувства?
Я заерзала на стуле, и Рош это заметил.
— Мы живем в свободной стране, — сказала я, но прозвучало это так, словно я защищалась. Все шло наперекосяк. Я заметила, что ладони мои блестят от пота. — Я имела в виду…
— А где вы были сегодня ночью между полуночью и тремя часами утра? — перебил меня Рош.
— Я? — нервно заморгала я. Он явно меня подозревал.
Он кивнул.
— Дома. Я спала.
— У вас есть свидетели? Кто-нибудь может это подтвердить?
— Намекайте на что хотите, но я спала одна.
— Откуда у вас царапина на лице?
Чувствуя, как кровь отхлынула у меня от лица, я коснулась пореза под глазом:
— Ота?
Покуда я лихорадочно искала ответ, дверь у меня за спиной внезапно открылась, и Рош, поглядев через мое плечо, недовольно поморщился:
— Что такое?
— Говорит, он ее адвокат.
Я уже ничего не понимала.
— Кто говорит?
Обернувшись, я увидела сержанта Клиша с кофе в руках. Чуть сбоку и сзади стоял Дуглас Губбинс, адвокат, который снимал офис над редакцией «Курьера». Губбинс был в костюме, при галстуке, в руках — солидный кожаный портфель. Худой и высокий, лет шестидесяти с небольшим, он аккуратно стриг седеющие темные волосы, носил очки в прозрачной оправе и был на диво светлокож — «бесцветный тип», как выразилась бы тетя Лада. Адвокат шагнул вперед.
— Миз Глассер, я прибыл так быстро, как только мог.
Он протянул мне руку ладонью вверх, словно приглашая на танец. Рош застонал. Я застыла как громом пораженная. Как здесь оказался Губбинс? Мы едва были знакомы — все наше общение сводилось к вежливому приветствию у входа в здание редакции или в «Кофейне Эдена», где Губбинс частенько завтракал и обедал. Но внутренний голос подсказывал: не надо вопросов, прими приглашение и танцуй. Я отодвинула стул, встала и вложила свою руку в его ладонь. Губбинс повел меня к двери, но перед этим — клянусь! — отвесил мне поклон.