— Если они начнут следить за вами на постоянной основе, любое ваше действие будет казаться им подозрительным. Эффект наблюдателя. Наблюдение влияет на объект наблюдения. Правило номер два: никаких разговоров с представителями прессы.
— Бен — представитель прессы.
— Бен исключение — он уже в деле, и он поклялся, что в печать не попадет ни слова. Знаете, лучше всего вам вообще не говорить с теми, кому вы не можете доверять на все сто, в том числе с друзьями и родными — особенно с друзьями и родными. Вы себе не представляете, какие от этого могут быть проблемы. У меня была клиентка, которая обвинялась в страховом мошенничестве, а показания против нее дала сестра, нацелившаяся на семейный бизнес. И муж клиентки. Что вы знаете о своей подруге Грейс и ее семье? Можете ли вы им доверять?
Я вновь почувствовала, что задыхаюсь, не в силах об этом думать. Я откашлялась и кивнула:
— Они болтать не станут. А из родственников у меня только тетушка. О ней можете не беспокоиться.
Откладывать звонок тетушке я больше не могла. Лучше уж пусть она по голосу услышит, что я расстроена, потому что, не услышав голоса вовсе, перепугается еще больше.
Губбинс нахмурился.
— Осмотрительность, осмотрительность и еще раз осмотрительность.
Он полез в карман верблюжьего пальто и достал ключи.
— Завтра во второй половине дня приезжайте ко мне в офис. Я подготовлю документы, чтобы вы их подписали, и обсудим дальнейшую стратегию.
— Вы об этом говорили там с Беном, да? О стратегии?
— Нет-нет-нет. — Он нервно улыбнулся. — Мы говорили совсем о другом.
Я ему не поверила. А это, наверное, плохо, когда не веришь собственному адвокату. Но Бен-то ему доверял, а Бен был далеко не глуп.
— Постарайтесь не слишком переживать, — посоветовал Губбинс.
Он пожал мне руку и шустро сбежал вниз по лестнице. В животе у меня забурчало. Я уселась на низкую бетонную ограду у ступеней лестницы. Напряженные мускулы шеи отозвались тупой болью. Как тут, спрашивается, не переживать? Тут я вспомнила о тетушке и о ее нервах, которые наверняка разыгрываются с каждой минутой все сильнее, вытащила телефон и позвонила в «Кедры».
«Кедры» — это комплекс, предоставляющий пожилым людям проживание с уходом; я нашла его всего в шестнадцати милях от Пекода. После выхода на пенсию тетушка еще долгое время работала в фотоархивах Ассошиэйтед Пресс, но артрит, которым она страдала, мало-помалу брал свое, и в конце концов она уже не могла выезжать в город. Городские дома престарелых — в чистом виде кошмар клаустрофоба, и по сравнению с ними «Кедры» выглядели очень даже неплохо. Тетушке Ладе там, кажется, нравилось, а поскольку нас разделяли всего шестнадцать миль, я могла бывать у нее каждую неделю.
Единственный недостаток всего этого заключался в том, что страховка и собственные средства тетушки не покрывали стоимость ее проживания целиком, и мне приходилось доплачивать разницу. Но я была рада, что теперь за ней есть присмотр.
В последнее время она начала сдавать.
Гудки шли один за другим, и наконец меня автоматически переключило на дежурную по имени Ивонн. Я попросила ее сообщить тетушке, что у меня все в порядке и что я приеду, как только смогу. Где-то неподалеку взревел мотоцикл, и последние слова мне пришлось буквально кричать в трубку.
Темно-зеленый с серебром мотоцикл — винтажная модель — с ревом пронесся вокруг парковки и остановился у подножия ступеней. За рулем был не кто иной, как Бен. Недоверчиво на него глядя, я спустилась вниз.
— С каких это пор ты разъезжаешь на этой штуке? — громко спросила я, чтобы перекрыть шум мотора.
Бен поднял щиток шлема.
— Мой автомобиль в ремонте. — Он похлопал по логотипу «Триумф» на бензобаке. — А это подарок Сэму на выпускной. Байк Стива Макквина, серийная копия девяносто второго года. С ним надо было повозиться, поэтому Сэм не стал сразу забирать его с собой в колледж. Теперь работает как часы.
Он достал из сумки у седла второй шлем и протянул его мне:
— Запрыгивай.
Я заколебалась.
— Не бойся. Я умею водить мотоциклы. У меня в колледже был «харлей».
— Не в этом дело. Просто я… я пока не хочу домой.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, словно пытаясь прочесть что-то на моем лице.
— Ясно, — сказал он наконец. — Тогда давай подыщем в Массамате какой-нибудь бар, или вообще вернемся в Пекод и заглянем в…
— «Уютный уголок», — хором закончили мы. Я улыбнулась. Мне сразу стало легче.
Я надела шлем и села Бену за спину. Спина у него была на удивление сильная. Я обхватила его руками за талию. Ни намека на пивное брюшко. Для своих сорока семи лет он был в очень приличной форме. Странно было после стольких лет снова обнимать мужчину, причем собственного начальника. У меня он ассоциировался с редакционными заданиями и редакторской правкой, но никак не с катанием на мотоцикле. Он на мгновение положил ладонь на мою руку и мимолетно сжал. Мне было странно и приятно.
— Держись крепче, — сказал он.