Мы вежливо спросили Всеобщую Мать, зачем она хранит так много ликов, и она нам ответила, что хранит их для памяти, что это изображения несчастных и обездоленных, которым она когда-то помогла.
В Танцевальном Зало стояли огромные столы, и на них — какая угодно еда и питье, а еще том было устроено больше двадцати сцен, и на каждой — оркестр из многих музыкантов, и они не переставая и непрерывно играли — с утра до вечера и с вечера до утра. А сверху светили разноцветные лампы, и их цвет менялся каждые пять минут.
Потом Всеобщая Мать повела нас дальше — показала Столовую, Кухню и Больницу. В Кухне суетилось триста сорок поваров, они все были заняты и трудились как пчелы, а в Больнице на кроватях лежали пациенты, но как только человек попадал в эту Больницу, он сразу становился не Больным, а Выздоравливающим.
Мы остались в Больнице и неделю повыздоравливали, а потом переселились в отдельную комнату. Мы вставали когда хотели, и отправлялись в Столовую, и ели все, что нам нравилось, и досыта, а после завтрака шли в Танцевальный Зал. Через месяц мы стали прекрасными танцорами и забыли наши прежние несчастья и невзгоды.
Но однажды вечером, когда мы весело танцевали, Всеобщая Мать позвала нас к себе и сказала, что нам пора собираться в дорогу. Нам очень не хотелось возвращаться в лес — из-за Страшных Существ, или Зловредных Зверей, и вот мы спросили Всеобщую Мать, нельзя ли нам остаться у нее навсегда, но она ответила, что это невозможно: она только помогает несчастным и обездоленным, но не может их спасти навсегда, или навеки, — они выздоравливают, забывают свои невзгоды и уходят, а их место занимают другие. Мы ужасно огорчились, и побрели в свою комнату, и к утру упаковали все наши пожитки. Всеобщая Мать подарила мне винтовку, а жене — дорогую и красивую одежду, а еще она дала нам еды и питья, и не успели мы оглянуться, как оказались в лесу, а Огромное Дерево вдруг стало обыкновенным, и никаких дверей там не было и в помине. Мы с женой переглянулись и решили, что спали и видели сон, а теперь проснулись, но тут к нам подошла Всеобщая Мать, и мы поняли, что это был вовсе не сон.
Арендатор заплатил нам последний взнос, и мы забрали у него свой Страх, и нашли человека, купившего Смерть, и попросили принести ее, но он отказался: сказал, что не может отдать нашу Смерть — он ее купил навсегда и за деньги. И вот мы взяли с собой только Страх, и Всеобщая Мать повела нас к реке, через которую мы никак не могли перебраться — в тот раз, когда вошли в Огромное Дерево, — и теперь мы опять не знали, как быть, стояли и смотрели на Всеобщую Мать. А она подняла тоненькую щепочку — тонкую, как спичка, — и бросила ее в воду, и сейчас же там появился узенький мостик, и он упирался в противоположный берег. Всеобщая Мать приказала нам идти — на другую сторону или к другому берегу, но сама она осталась стоять на месте, и, когда мы сошли с мосточка на землю, Всеобщая Мать пропела нам песню на прощание, мы тоже ей помахали и спели, и вдруг мы смотрим, а ее уже нет. Так рассталась с нами Всеобщая Мать.
Вот взяли мы свой Страх и отправились в путь, но не прошло и часа после нашего прощания, как хлынул ужасный проливной дождь, и он нас поливал два часа подряд — исхлестал и промочил до самых костей: в том лесу не нашлось никакого убежища или приюта, чтоб укрыться от дождя. Моя жена уставала быстрее меня, и вот мы остановились, и поели мяса — нам дала его в дорогу Всеобщая Мать, — и с часок отдохнули, и дальше пошли. Но, пробираясь по лесу, мы вдруг встретили Девушку — и сразу повернули, когда ее увидели: мы хотели потихоньку обойти ее стороной; но и она повернула туда же, куда мы, и тогда мы остановились — чтобы она подошла и чтобы сделать все, как она захочет: Смерть-то мы продали и умереть не могли, а Страх — нет и поэтому испугались. Девушка была одета в распрекрасное платье, и, когда она приблизилась, мы все рассмотрели: и золотые бусы, и маленькие туфельки — они вроде отсвечивали алюминиевым блеском, и у них были высокие тонкие каблучки, а Девушка была высокого роста и стройная, но она была красного-распрекрасного цвета. И после того как Девушка приблизилась, она нас спросила, куда мы идем, и мы ей ответили, что в Город Мертвых, а она нас спросила, откуда мы вышли, и мы ей сказали, что из Огромного Дерева, в котором живет Всеобщая Мать. Когда Красная Девушка услыхала наш ответ, она нам приказала следовать за ней, но, когда она приказала следовать за ней, мы испугались еще больше (Страх-то был о нами) и отправились за Девушкой, как она приказала, и прошли с ней, наверно, миль около шести, и вдруг увидели Красный Лес. Все там было красное: и деревья, и кусты, и трава, и земля, и живые существа. Но как только мы вошли в этот Красный Лес, я увидел, что моя жена стала красной-распрекрасной, но как только она стала красной-распрекрасной, она проговорила волшебные слова: «КТО-БЕЗ-СМЕРТИ-ТОТ-БЕССМЕРТНЫЙ-А-КТО - БЕС - СМЕРТИ-ТОТ-БЕС-СМЕРТНЫЙ».
