Все ей кажется потерявшим свой смысл, безнадежным, беспросветным. И только четким, чудовищным — факт ее предательства. Он гонит воспоминания, застилает собой все, все! Предала. Да, предала.
Она перестает качаться и, стоя на коленях, всхлипывает. Озноб бьет ее, расслабляет. Неожиданно для себя самой она замечает, что все это время ее глаза прикованы к зарешеченному окну — к кресту из железных прутьев. Это повергает ее в трепет. Она не хочет его видеть. Опускает голову и с гримасой безумия категорически от чего-то отказывается. Нет. Нет, нет!.. Но железный крест вновь притягивает ее блуждающий взгляд. Притягивает, не отпускает.
Слышатся отдаленные шумы. Свист ветра. Хлопанье дверей. Заунывный вой собаки. Вой, проникающий сквозь стены и звучащий здесь, в темноте, как призыв.
Льющийся через оконную решетку матовый свет, завораживающий, бьющий в ее залитые слезами глаза, возвращает ее к одной и той же мысли. Она ужасна.
Медленно, очень медленно, будто куда-то возносясь, Жулия поднимается с колен, снимает юбку, рвет ее по подолу на широкие ленты, связывает. Потом так же медленно, со стоном дотягивается до оконной решетки, один конец привязывает к скрещивающимся железным прутьям, другой накидывает себе на шею и бросается вниз.
Полицейские оцепили заросли Абригады, оставив свободной идущую к ним с востока дорогу. Ничто не выдает их присутствия. Даже шелест черных плащей из прорезиненной ткани сливается с шорохом трав.
Северный ветер безжалостен. Он хлещет их. Им хочется разогреться, постучать ногами по земле. Но они только переминаются с ноги на ногу и дыханием согревают руки.
Скорбный, болезненный свет занимающегося утра исчезает с неясного горизонта, и под затянутым облаками небом из темноты всплывает сумрачная, плохо различимая равнина.
Вдалеке вырисовывается какая-то фигура. Кто-то движется по оврагам в сторону Алто-да-Лаже.
Полицейские, удлиняя цепь, рассеиваются среди кустов. Холод и ожидание измучили их. Они раздражены, лица их злы и суровы. Глаза блестят, как у вынюхивающих добычу волков.
Все происходит мгновенно. Пораженный неожиданной встречей, Палма оглядывается, колеблется, не зная, что предпринять. Но кольцо карабинеров, под сапогами которых шуршит примятая трава, сжимается.
— Ни с места!
Капрал Жанейро осторожно подходит к Палме. Ощупывает карманы, вынимает нож. Застыв на месте, Палма не двигается.
— Что вам от меня надо?
— Я выполняю приказ. Пошли! И больше не спрашивай меня ни о чем.
— Я хочу знать.
Полицейские подталкивают его прикладами. Теряя равновесие, Палма делает два шага вперед.
— Кончай, — одергивает полицейских капрал Жанейро. — Терпеть не могу этого… Он сам пойдет!
Опустив голову и сжимая кулаки, Палма устремляется вперед. За ним торопливо следуют полицейские. Они нервничают и боятся его упустить, палец поминутно тянется к курку.
За Палмой поспеть не просто. Подавшись всем телом вперед, то и дело скользя, они идут по направлению к Алто-да-Лаже. Держась в стороне от шоссе и следуя кратчайшим путем, они очень (скоро приходят в поселок и входят в полицейский участок.
Огромные, гонимые ветром черные тучи медленно сходятся, нависают над поселком. Какое-то время ветер, натыкаясь на углы домов, стонет, кружится вихрем. Потом, словно испугавшись, бросается прочь. Небо хмурится, темнеет. И крупный град картечью обрушивается на крыши домов и мостовые.
Вскоре, иссякнув, дождь стихает. Легкий ветерок, пролетая над землей, рябит воду в еще не высохших лужах. В тишине отчетливо слышен звук падающих капель. Около забрызганных грязью стен поблескивают чистые, как застывшие слезы, крупинки града.
Вымокшая, дрожащая Ардила появляется у входа в полицейский участок. Но шум шагов и громкие голоса отпугивают ее.
Группа идущих в школу ребят заполняет площадь. Они пригоршнями хватают град и швыряют друг в друга. Бегают, смеются.
Из-за угла появляется сержант Жил. Очень высокий, со шпагой на боку, он тяжело стучит сапогами.
Ардила пятится. В нерешительности замирают дети. Потом бросают игру и уходят.
У входа в участок капрал Жанейро ждет сержанта.
— Он уже здесь, сержант.
— Без особых происшествий?
— Да.
В кабинете сержант Жил отстегивает шпагу, кладет ее на письменный стол, запирает дверь на ключ.
— Ну, опять здесь?
Палма, в окружении четырех полицейских, подается вперед.
— Я хочу знать причину!
Не обращая внимания на его слова, сержант занимается лежащими на столе бумагами; одни откладывает в сторону, другие придвигает. Не торопясь, спокойно перекладывает папки. Особенно внимателен он к чернильнице и ручке.
— Причину знать хочешь?
Только сейчас он кажется осознает неуместность этого желания Палмы и сердито пожимает плечами.
— Их много. Вот что: утром в прошлое воскресенье в лавке Миры у тебя была встреча…
— Была, была!.. Значит, это Элиас Собрал, подлый трус!
Крик сержанта прерывает Палму:
— Ты ответишь за это! Это тебе так просто не пройдет! Первый раз ты сел как жулик. Теперь сядешь как контрабандист!.. Ясно?!
— А где доказательства?
— Есть, есть совсем рядом доказательства. И ты даже не представляешь, кто тебя выдал… Хочешь знать?
