По лицу его плывет злая ухмылка.
— Жена твоя!
Насмешливый тон сержанта Жила приводит Палму в замешательство. Бычье лицо сержанта расплывается в откровенно издевательской улыбке.
— Не веришь? Я рассею твои сомнения. И сейчас же. Капрал, пойди приведи ее.
Палма поворачивается к двери, которую полицейский оставил открытой.
— Теперь мы тебя проучим, — цедит сержант Жил сквозь зубы. — Выйдешь отсюда шелковым…
Каменные плиты коридора разносят во все стороны звук шагов. Потом шаги стихают. В кабинете с искаженным лицом появляется полицейский.
— Она повесилась!
Сержант Жил, поднеся руки к груди, замирает. Но его ужас длится лишь какую-то долю секунды. Быстро увернувшись от бросившегося на него Палмы, он прячется за письменным столом.
Палма стряхивает повиснувших на его руках полицейских. Сзади на его голову обрушивается приклад, сбивает с ног. Второй удар заставляет его неподвижно вытянуться на полу.
Багровый от ярости, Жил отдает приказание, жестикулирует. Полицейские поднимают Палму и в бессознательном состоянии, с раскачивающейся из стороны в сторону головой и струйкой крови на шее волокут в карцер. Потом сопровождают сержанта Жила в другой конец коридора.
В темноте тело Жулии едва различимо. Подогнув колени и вывернув назад свисающую из петли голову, она полулежит на полу. Одна рука опущена, другая упирается в стену, как-будто все еще пытается дотянуться до зарешеченного окна.
Поборов волнение, сержант Жил возвращается в кабинет. Втягивает шею в плечи, один глаз прикрыт, зато другой глядит сурово, с нескрываемой досадой.
— Закрой дверь, капрал! И пусть кто-нибудь пригласит доктора. Быстро!
Привыкшие к повиновению и дисциплине, полицейские чувствуют, что напряжение спадает. Капрал Жанейро остается в кабинете и как живой молчаливый укор хмуро стоит в стороне.
Спустив очки на нос, сержант Жил начинает ходить из угла в угол. Испытывая явную неловкость, он не поднимает глаз, старается уклониться от встречи с глазами капрала. Он двигается осторожно, не производя шума. Однако, несмотря на все усилия, ему не удается свести случившееся к досадной неприятности. Смерть здесь, в этих стенах. Она растет, противостоит всем доводам, проникает все и скоро о ней станет известно всей округе.
Сержант Жил несколько раз меряет шагами свой кабинет. Потом выходит из участка, предчувствуя, что предстоящая встреча с председателем муниципалитета не сулит ему ничего хорошего.
Спускаясь вниз по улице, он обдумывает, как лучше изложить случившееся. Но все, что приходит ему в голову, никак не оправдывает его. Взволнованный, он видит доктора Эскивела около ратуши, еще закрытой в этот час.
Сержант Жил поворачивает обратно. Идет переулками, стараясь обходить главные улицы. И наконец, дойдя до дома доктора Эскивела, входит в него.
Около полудня он возвращается в полицейский участок.
Во дворе рядом с прислоненными к стене носилками стоит капрал Жанейро и беседует с двумя мужчинами.
— А врач?
— Уже был.
— Хорошо… Можете отнести ее. Идите с ними, капрал.
Сержант Жил садится за письменный стол и принимается писать. В его толстых, неповоротливых пальцах ручка движется с трудом. Головой он помогает перу скользить по бумаге. Услышав шаги, сержант поднимает глаза.
В дверях капрал Жанейро явно ждет какого-то приказа. Сквозь дырявый брезент, которым покрыты носилки, виден труп Жулии.
— Чего ты ждешь?
— Какая-нибудь бумага нужна?
— Нет! Я же сказал — уносите!
Носилки уносят в тот самый момент, когда звенит школьный звонок, возвещая перемену.
Слышится смех, крики, топот детских ног. Дети заполняют площадь и подходят к носилкам. Но присутствие смерти подавляет их любопытство. Притихнув, они замирают.
Ардила жмется к стенам, но неотступно следует за людьми, несущими носилки. У дверей домов толпятся женщины, мужчины выходят, задают вопросы.
Капралу Жанейро не удается разогнать сопровождающую их толпу. Под брезентом в такт шагам несущих покачивается завернутое в тряпки тело Жулии. Сквозь дыру в ботинке виднеются фиолетовые ногти с черной каймой.
Морг на кладбище, среди кипарисов. Капрал Жанейро, войдя, закрывает за собой дверь. Толпа сопровождавших какое-то время топчется у дверей, потом расходится.
Взъерошенная Ардила поднимает морду вверх и принимается выть.
Новость мгновенно облетает поселок. На улицах группками собираются люди. Собираются, толкуют о случившемся.
Как всегда полный любопытства, Асдрубал Камашо старается везде поспеть, ничего не упустить. Быть в курсе событий, знать во всех подробностях, кто чем дышит, — его излюбленное занятие. И хотя он по натуре флегматичен, в этом деле проявляет настойчивость, чем вызывает изумление и уважение.
Самоубийство Жулии взволновало его. Он ходит из кафе в кафе, из лавки в лавку, собирая сведения и высказывая догадки. Когда же он узнает, что Палма находится в тюрьме, интерес его только возрастает.
— Так все ясно, — кричит ему с балкона часовщик Амилкар, придерживая съехавший на макушку берет. — Палма занялся контрабандой. Жена его на допросе во всем призналась. А потом, испытывая угрызения совести, удавилась.
