Современная венгерская пьеса полностью

Д о л о р о з а (подозрительно смотрит по сторонам). Здесь кто-то кричал?

Л у с и н д а. Здесь? (Оглядывается с видом полнейшей невинности.)

Д о л о р о з а. Очевидно, я ослышалась. (Возвращается в комнату Дульсинеи.) Неужели служанка прячет у себя кавалера?..

С л у ж а н к а. Возраст у нее подходящий.

Д о л о р о з а. Так-то оно так, но сеньор герцог этого не терпит. Знаете, как он следит за нравственностью. Даже в курятниках велел поместить кур отдельно от петухов.

Д у л ь с и н е я (выглядывает поверх ширмы). Сколько мне еще ждать корсета, девушки?

Д о л о р о з а. Портниха что-то исправляет в нем. (Служанкам.) В книге о хитроумном идальго Дон-Кихоте Ламанчском даны такие размеры сеньоры Дульсинеи, которые подошли бы, пожалуй, стрекозе или наяде, но уж, во всяком случае, не такой пышной даме, как она…

Д у л ь с и н е я. Что ты там обо мне болтаешь, Долороза?

Д о л о р о з а. Что швея долго копается. Но мы ее поторопим.

Д у л ь с и н е я. Я совсем закоченела! Сколько мне еще тут торчать голышом, как херувимчик? Я доложу об этом его светлости! Сеньор герцог!

Девушки начинают метаться по сцене, одна из них приносит корсет, подает Дульсинее.

Д о л о р о з а. Извольте, сеньора.

Д у л ь с и н е я. Хоть бы святая Аполлония избавила меня от этих мук, и кто их только придумал? Зачем мне для какого-то типа надевать на себя колоду? Лучше на костер взойти, чем терпеть тиски вокруг пуза. Ох! И сколько мне еще ждать всяких тряпок, шелка-бархата, пояса, пуговиц, пряжек. Для чего мне вся эта ерунда? Разве только, чтоб я, праведная христианка, потеряла веру в нашего господа Иисуса Христа!

На мгновение зажигается свет в комнате Лусинды. Д о н - К и х о т  один подслушивает, приложив ухо к замочной скважине.

Д о н - К и х о т. Это ее небесный голос! Эолова арфа! Ангельское пение!

Д о л о р о з а. Простите нас, благородная сеньора! Вот и одежды, недостойные для облачения вашего величавого стана. Вы спрячете в них свою красоту, при взгляде на которую устыдилась бы и Венера. Но сначала попросим удалиться учителя пения.

У ч и т е л ь  п е н и я  с печальным видом уходит.

Пачка из пуха павы… (Передает за ширму Дульсинее вещи принимая их из рук служанок.) Чулки, сотканные из паутины африканского крестовика… Рубашка, отделанная брюссельским кружевом… Нижняя юбка из голландского полотна…

Д у л ь с и н е я (хихикает). Я самой себе во всем этом кажусь распутной девкой! (Поверх ширмы.) И это все подарил мне герцог?

Д о л о р о з а. Так точно, донья!

Д у л ь с и н е я. Бабушка твоя донья! (Прячется за ширму.)

Д о л о р о з а. Трудно ей ко всему этому привыкнуть!

Д у л ь с и н е я. Надо сознаться, что герцог — благородный сеньор, даже не видя меня, столько всего надарил!

Д о л о р о з а. Осмелюсь довести до вашего сведения, сеньорита, что скоро вас придет приветствовать сеньор жених. Хорошо бы вам поторопиться.

Д у л ь с и н е я. Черта с два тут справишься со всеми этими пуговицами, хоть они и алмазные! Иди сюда, милочка! (Втаскивает Долорозу за ширму.) Ой, щекотно!

Свет в комнате Дульсинеи гаснет, освещается комната Лусинды. Д о н - К и х о т  все еще стоит на коленях, прильнув ухом к двери. Входит  Л у с и н д а  с подносом, уставленным холодной закуской, ласково трогает рыцаря за плечо.

Д о н - К и х о т (вздрагивает). Я был на небесах, ты вернула меня на землю! (Поднимается на ноги, стряхивает пыль с колен.)

Л у с и н д а. Не сердитесь, сеньор! Думаю, вам в самый раз закусить. Даже если душа парит. Посмотрите на меня, какая я легкая, как птичка, вот-вот вспорхну и полечу! Но и я ем. Вот, пожалуйста…

Д о н - К и х о т (садится на кровать, берет поднос). Надеюсь, в этом нет чеснока и других вульгарных приправ?

Л у с и н д а. Только ароматные пряности, сеньор рыцарь, доставленные из заморских стран судами именитого Кортеса{61}.

Д о н - К и х о т. Потому что очень скоро, через несколько мгновений, я буду беседовать с Дульсинеей.

Л у с и н д а. Будьте осторожны, сеньор рыцарь! Будьте очень осторожны!

Д о н - К и х о т. Зачем ты это мне говоришь? Почему я должен быть осторожен?

Л у с и н д а. Тут, в замке, уже есть один из таких, как ваша милость. Под вашим именем, сеньор рыцарь, он позорит вашу честь!