М а р и я П е к. Ты еще будешь учить меня! (Принимается колотить и Эстер.) Вот вам! Чтобы не дразнили друг друга!
О б е д е в о ч к и с ревом уходят.
Х а б е т л е р. Прямо какой-то сумасшедший дом! Соседи подумают, что у нас тут смертоубийство.
М а р и я П е к. Соседи! О, господи боже мой! Да я когда захочу, тогда и луплю своих сорванцов!
Я н и. Чего мы без конца переставляем мебель в этой злосчастной квартире?
М а р и я П е к (смотрит на него, улыбается). А то, сынок, что я так распорядилась.
Х а б е т л е р (присмирев). Хорошо, мамочка, дорогая, тогда пора приниматься за дело, а то семейное торжество на носу, того и гляди, явится молодая чета. Яни, ступай, сынок, принеси елку. Девочки, тащите коробки, живей пошевеливайтесь!
Я н и вносит елку. Х а й н а л к а и Э с т е р наряжают елку. И ш т в а н Х и р е ш входит с Г и з и к е; они снимают пальто.
М а р и я П е к (смеется). Я боялась, что вы раньше придете. Отец все ныл: беспокоился, того гляди, явятся молодожены, а у нас все вверх дном перевернуто.
Гизике в белом подвенечном платье, целует Марию Пек.
И ш т в а н Х и р е ш (в смокинге, целует руку Марии Пек; он держится очень прямо, но все равно заметно, что он ростом ниже Гизике). Мама, прошу вас, подсчитайте, сколько нам с Гизике платить вам в месяц.
М а р и я П е к (смеется). Э, сынок, как-нибудь проживем, чего тут подсчитывать! У нас, почитай, весь дом кормится, так уж не думаешь ли ты, что я с вас буду брать деньги?
Я н и. Мама, можно я приведу Като Рейх?
М а р и я П е к. Ступай, сынок!
Я н и уходит.
И ш т в а н Х и р е ш (смотрит на часы). Боюсь, как бы нам не опоздать.
М а р и я П е к (взглядывает на него, невозмутимо). Тогда опоздайте. В сочельник, во всяком случае когда зажжем свечи, надо, чтобы вся семья была в сборе, тогда навсегда останется вместе.
В кухне раздается шум.
(Кричит.) Какого черта ты там копаешься?
Х а б е т л е р. Сейчас, мамочка, одну минуту. Бенгальские огни отсырели. Я выбираю, какие посуше…
К а т о Р е й х (входит с Яни). Целую руку, здравствуйте. (Гизике.) Куда вы едете?
Г и з и к е. В Сентэндре{110}. Мы сняли комнату до завтра, до полудня. (Смеется.)
К а т о Р е й х. Чего ты смеешься?
Г и з и к е. Я фотографировалась босой. Он велел, чтобы я сняла туфли. Но я и так выше его.
Х а б е т л е р. Выйдите все! И ты тоже. (Выключает свет, зажигает бенгальские огни. Звонит в колокольчик.)
Горят свечи, потрескивает бенгальский огонь. Входят д е т и. Хабетлер ведет М а р и ю П е к. Светлые волосы Марии Пек аккуратно уложены, она в туфлях на высоких каблуках, в шелковых чулках, держится прямо. Все начинают петь: «Тихая ночь, о святая ночь»… Затем включают свет, целуют друг друга, разбирают под елкой подарки.
Я н и отводит в сторонку К а т о Р е й х, достает из кармана синюю коробочку, в ней на бархатной подкладке — тоненькая золотая цепочка с четырехлистником клевера, надевает ее на шею Като.
К а т о Р е й х (растроганно). Спасибо. (Дарит Яни галстук.)
И ш т в а н Х и р е ш. Гизике, нам пора идти, а то упустим последний поезд.
Х а б е т л е р. Подождите! Выпьем хоть по стакану вина за ваше будущее счастье.
М а р и я П е к. Нужно им твое вино! Идите, идите, а то отец как заведет, так и до пасхи не кончит.
И ш т в а н Х и р е ш поспешно уходит вместе с Г и з и к е.
Послушай, Като, ты почему не привела отца?
К а т о Р е й х. Он спит. Выпил рому. Уж очень он намерзся на кладбище.
М а р и я П е к. Сходи за ним!
Я н и (берет Като Рейх за руку). Пошли!
Уходят.
Х а б е т л е р (берет книгу, читает по складам). Лаура Даниэльне Лендьел{111}. «Великие времена, великие женщины». (Раскрывает книгу.) «Моей маленькой свояченице с большой любовью — Иштван Хиреш». Это кому же?
Э с т е р (с досадой). Мне.
