Современная венгерская пьеса полностью

М а р и я  П е к. Смерти моей хочешь? Ладно, доставлю тебе такую радость! Только не вздумай потом носить цветы на могилу! Все с улыбочками, со словечками, а сам как есть убивец! Подлец! И отродясь таким был! Кривая душа, негодяй двуличный!

Х а б е т л е р. Христом богом молю тебя, замолчи! Перебаламутишь весь дом сверху донизу. Сорок лет прошу тебя, заклинаю, попридержи ты свой мерзкий язык, разговаривай ты, как у людей принято, приличным тоном, без крика. Нет, только и знает что орать на всех: на меня, на детей, на соседей; как с цепи сорвалась! Всю жизнь прожила хамкой, чисто базарная баба, каждый может подтвердить. Хочешь, давай спросим кого угодно.

Входят  Х а й н а л к а  и  Г и з и к е.

Самых дальних соседей, дворника, любого родственника из Брюгеча или даже собственных детей, уважала ли ты хоть кого в своей жизни? Никого. Обращалась ли ты хоть к кому, к кому угодно на свете, без грубостей? Не сыскать такого примера. Хоть всех опроси, не окажется на твоей стороне ни одного человека на всем белом свете.

М а р и я  П е к. Покарает тебя господь, за все тебе воздаст, гадина ты последняя…

Х а й н а л к а. Так нельзя жить. Вы оба больные, даже не знаешь, за кого больше тревожиться. И все только обещаете, что станете жить в ладах, и все понапрасну, что ни день, то новая ссора. Есть только один выход: мама переселится ко мне или к любой из нас, а папа пусть живет здесь, вместе вам нельзя оставаться.

М а р и я  П е к. Ладно, ладно! Лучше бы о себе позаботились, благо забот и без нас хватает! А нам уж, если сорок лет, худо ли, хорошо ли, протянули, теперь хуже не станет. Эстер с ребенком пусть возвращается домой.

Г и з и к е. А с чего бы это ей оставлять квартиру, мебель, стиральную машину? Чтобы Зентаи пропил все?

Я н и (кричит из кухни). Чего ты суешься? Как была дурой всю жизнь, так и осталась. А если он как-нибудь по пьянке долбанет ее по башке, что ты тогда запоешь?

Х а б е т л е р. Надо мне поговорить с Зентаи.

Входят  Я н и  и  П и р о ш к а  Ц и р а  с ребенком на руках.

Я не потерплю пьянства в своей семье. Таких людей я презираю, не верю им, ни единому слову.

М а р и я  П е к. Опять замолол? В могилу меня свести хочешь? Ждешь не дождешься!

Я н и. Я уйду от вас, мама. Заберу жену, сына и уйду.

М а р и я  П е к. Куда ты денешься, сынок?

Я н и. Не знаю. Я просил на заводе дать квартиру. Если там не помогут, уеду в Дьёр{141} или на какую-нибудь машинно-тракторную станцию, где дадут жилье. Уж свои-то деньги я везде заработаю.

М а р и я  П е к. А остальная семья?

Я н и. Какое мне дело до них!

М а р и я  П е к. Правда?

Я н и. Правда, мама. Что этот паскуда-отец, что потаскухи-сестры: друг друга стоят. Да и вообще вся эта помойная яма!

М а р и я  П е к. Ну, а мать? Меня ты как обзовешь?

Я н и. Нельзя здесь жить. Вся эта грязь и безалаберщина добром не кончатся. Мама, я хочу, чтобы у меня был порядок, я заберу своего сына. В моих силах воспитать его человеком. Да я и имею на это право.

М а р и я  П е к (беззвучно смеется). Никогда ты не уйдешь отсюда. Захочу — глаза тебе выцарапаю. Захочу, лягу у порога поперек двери — переступай через меня. Я твоя мать, я выносила тебя под сердцем, родила на счастье себе, и тебя и остальных. Я имею право говорить, потому что столько выстрадала ради семьи. Мы всегда жили вместе, и в радости и в беде, и вместе останемся, пока я жива. И даже после… Ты мой сын. Иногда мне просто смешно, когда ты орешь, скрипишь зубами, размахиваешь кулаками… Отца не обижай. Он уже старый, дурной. И девочек не обижай, сестер своих, наказываю тебе, защищай их, ведь ты остался у нас единственным мужчиной, их опорой. Такова моя последняя воля.

Сцена темнеет.

П и с а т е л ь. Два дня спустя перепуганный Бела Шападт позвонил на квартиру Хайналки. Он сказал, чтобы они приезжали, с Марией Пек плохо. Хайналки не было дома, саксофонист на такси приехал на улицу Надьфуварош.

Квартира Хабетлеров.

Б е л а  Ш а п а д т (с важной миной наклоняется к Эрвину). По-моему, она пыталась покончить с собой.

Эрвин подходит к постели Марии Пек.

Х а б е т л е р (топчется вокруг кровати). Как это мило с твоей стороны, что ты приехал.

Мария Пек лежит на кровати, на лицо ее падает луч солнца, седые волосы растрепались, глаза неподвижно уставлены в потолок.

Э р в и н (садится на постели, обнимает Марию Пек). Что вы наделали? Мама, отвечайте! Вы слышите меня?

М а р и я  П е к. Видишь, мне даже умереть не дают… Он сказал, что никогда не любил меня… что из чувства порядочности жил со мной. Ему противно было целовать мои руки… такие они… безобразные…